///
еще одна комната моего подсознания
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

/// > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Сегодня — вторник, 13 ноября 2018 г.
Уснувший в Армагеддоне Пeчaль в сообществе Бесконечность 10:27:28
Никто не хочет смерти, никто не ждет ее.
Просто что-то срабатывает не так, ракета поворачивается боком, астероид стремительно надвигается,
закрываешь руками глаза - чернота, движение, носовые двигатели неудержимо тянут вперед, отчаянно хочется жить - и некуда податься.
Какое-то мгновение он стоял среди обломков...
Мрак. Во мраке неощутимая боль. В боли - кошмар.
Он не потерял сознания.
Подробнее…"Твое имя?" - спросили невидимые голоса. "Сейл, - ответил он, крутясь в водовороте тошноты, - Леонард Сейл". - "Кто ты?" - закричали голоса. "Космонавт!" - крикнул он, один в ночи. "Добро пожаловать", - сказали голоса. "Добро... добро...". И замерли.
Он поднялся, обломки рухнули к его ногам, как смятая, порванная одежда.
Взошло солнце, и наступило утро.
Сейл протиснулся сквозь узкое отверстие шлюза и вдохнул воздух. Везет. Просто везет. Воздух пригоден для дыхания. Продуктов хватит на два месяца. Прекрасно, прекрасно! И это тоже! - Он ткнул пальцем в обломки. - Чудо из чудес! Радиоаппаратура не пострадала.
Он отстучал ключом: "Врезался в астероид 787. Сейл. Пришлите помощь. Сейл. Пришлите помощь". Ответ не заставил себя ждать: "Хелло, Сейл. Говорит Адамс из Марсопорта. Посылаем спасательный корабль "Логарифм". Прибудет на астероид 787 через шесть дней. Держись".
Сейл едва не пустился в пляс.
До чего все просто. Попал в аварию. Жив. Еда есть. Радировал о помощи. Помощь придет. Ля-ля-ля! Он захлопал в ладоши.
Солнце поднялось, и стало тепло. Он не ощущал страха смерти. Шесть дней пролетят незаметно. Он будет есть, он будет спать. Он огляделся вокруг. Опасных животных не видно, кислорода достаточно. Чего еще желать? Разве что свинины с бобами. Приятный запах разлился в воздухе.


Позавтракав, он выкурил сигарету, глубоко затягиваясь и медленно выпуская дым. Радостно покачал головой. Что за жизнь. Ни царапины. Повезло. Здорово повезло.
Он клюнул носом. Спать, подумал он. Неплохая идея. Вздремнуть после еды. Времени сколько угодно. Спокойно. Шесть долгих, роскошных дней ничегонеделания и философствования. Спать.
Он растянулся на земле, положил голову на руку и закрыл глаза.
И в него вошло, им овладело безумие. "Спи, спи, о спи, - говорили голоса. - А-а, спи, спи" Он открыл глаза. Голоса исчезли. Все было в порядке. Он передернулся, покрепче закрыл глаза и устроился поудобнее. "Ээээээээ", - пели голоса далеко- далеко. "Ааааааах", - пели голоса. "Спи, спи, спи, спи, спи", - пели голоса. "Умри, умри, умри, умри, умри", - пели голоса. "Оооооооо!" - кричали голоса. "Мммммммм", - жужжала в его мозгу пчела. Он сел. Он затряс головой. Он зажал уши руками. Прищурившись, поглядел на разбитый корабль. Твердый металл. Кончиками пальцев нащупал под собой крепкий камень. Увидел на голубом небосводе настоящее солнце, которое дает тепло.


"Попробуем уснуть на спине", - подумал он и снова улегся. На запястье тикали часы. В венах пульсировала горячая кровь.
"Спи, спи, спи, спи", - пели голоса.
"Ооооооох", - пели голоса.
"Ааааааах", - пели голоса.
"Умри, умри, умри, умри, умри. Спи, спи, умри, спи, умри, спи, умри! Оохх, Аахх, Эээээээ!" Кровь стучала в ушах, словно шум нарастающего ветра.
"Мой, мой, - сказал голос. - Мой, мой, он мой"
"Нет, мой, мой, - сказал другой голос. - Нет, мой, мой, он мой!"
"Нет, наш, наш, - пропели десять голосов. - Наш, наш, он наш!"
Его пальцы скрючились, скулы свело спазмой, веки начали вздрагивать.


"Наконец-то, наконец-то, - пел высокий голос. - Теперь, теперь. Долгое-долгое ожидание. Кончилось, кончилось, - пел высокий голос. - Кончилось, наконец-то кончилось!"
Словно ты в подводном мире. Зеленые песни, зеленые видения, зеленое время. Голоса булькают и тонут в глубинах морского прилива. Где-то вдалеке хоры выводят неразборчивую песнь. Леонард Сейл начал метаться в агонии. "Мой, мой", - кричал громкий голос. "Мой, мой", - визжал другой. "Наш, наш", - визжал хор.
Грохот металла, звон мечей, стычка, битва, борьба, война. Все взрывается, его мозг разбрызгивается на тысячи капель.
"Эээээээ!"
Он вскочил на ноги с пронзительным воплем. В глазах у него все расплавилось и поплыло. Раздался голос:
"Я Тилле из Раталара. Гордый Тилле, Тилле Кровавого Могильного Холма и Барабана Смерти. Тилле из Раталара, Убийца Людей!"
Потом другой: "Я Иорр из Вендилло, Мудрый Иорр, Истребитель Неверных!"
"А мы воины, - пел хор, - мы сталь, мы воины, мы красная кровь, что течет, красная кровь, что бежит, красная кровь, что дымится на солнце".
Леонард Сейл шатался, будто под тяжким грузом. "Убирайтесь! - кричал он. - Оставьте меня, ради бога, оставьте меня!"
"Ииииии", - визжал высокий звук, словно металл по металлу.
Молчание.
Он стоял, обливаясь потом. Его била такая сильная дрожь, что он с трудом держался на ногах. Сошел с ума, подумал он. Совершенно спятил. Буйное помешательство. Сумасшествие.
Он разорвал мешок с продовольствием и достал химический пакет.


Через мгновение был готов горячий кофе. Он захлебывался им, ручейки текли по нёбу. Его бил озноб. Он хватал воздух большими глотками.
Будем рассуждать логично, сказал он себе, тяжело опустившись на землю; кофе обжег ему язык. Никаких признаков сумасшествия в его семье за последние двести лет не было. Все здоровы, вполне уравновешенны. И теперь никаких поводов для безумия. Шок? Глупости. Никакого шока. Меня спасут через шесть дней. Какой может быть шок, раз нет опасности? Обычный астероид. Место самое-самое обыкновенное. Никаких поводов для безумия нет. Я здоров.
"Ии?" - крикнул в нем тоненький металлический голосок. Эхо. Замирающее эхо.
"Да! - закричал он, стукнув кулаком о кулак. - Я здоров!"
"Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха". Где-то заухал смех. Он обернулся. "Заткнись, ты!" - взревел он. "Мы ничего не говорили", - сказали горы. "Мы ничего не говорили", - сказало небо. "Мы ничего не говорили", - сказали обломки.
"Ну, ну, хорошо, - сказал он неуверенно. - Понимаю, что не вы".
Все шло как положено.
Камешки постепенно накалялись. Небо было большое и синее. Он поглядел на свои пальцы и увидел, как солнце горит в каждом черном волоске. Он поглядел на свои башмаки, покрытые пылью, и внезапно почувствовал себя очень счастливым оттого, что принял решение. Я не буду спать, подумал он. Раз у меня кошмары, зачем спать? Вот и выход.
Он составил распорядок дня. С девяти утра (а сейчас было именно девять) до двенадцати он будет изучать и осматривать астероид, а потом желтым карандашом писать в блокноте обо всем, что увидит. После этого он откроет банку сардин и съест немного консервированного хлеба с толстым слоем масла. С половины первого до четырех прочтет девять глав из "Войны и мира". Он вытащил книгу из-под обломков и положил ее так, чтобы она была под рукой. У него есть еще книжка стихов Т. С. Элиота. Это чудесно.


Ужин - в полшестого, а потом от шести до десяти он будет слушать радиопередачи с Земли - комиков с их плоскими шутками, и безголосого певца, и выпуски последних новостей, а в полночь передача завершится гимном Объединенных Наций.
А потом?
Ему стало нехорошо.
До рассвета я буду играть в солитер, подумал он. Сяду и стану пить горячий черный кофе и играть в солитер без жульничества, до самого рассвета. "Хо-хо", - подумал он.
"Ты что-то сказал?" - спросил он себя.
"Я сказал: "Хо-хо", - ответил он. - Рано или поздно ты должен будешь уснуть".
"У меня сна - ни в одном глазу", - сказал он.
"Лжец", - парировал он, наслаждаясь разговором с самим собой.
"Я себя прекрасно чувствую", - сказал он.
"Лицемер", - возразил он себе.
"Я не боюсь ночи, сна и вообще ничего не боюсь", - сказал он.
"Очень забавно", - сказал он.
Он почувствовал себя плохо. Ему захотелось спать. И чем больше он боялся уснуть, тем больше хотел лечь, закрыть глаза и свернуться в клубочек.
"Со всеми удобствами?" - спросил его иронический собеседник.
"Вот сейчас я пойду погулять и осмотрю скалы и геологические обнажения и буду думать о том, как хорошо быть живым", - сказал он.
"О господи! - вскричал собеседник. - Тоже мне Уильям Сароян!"
Все так и будет, подумал он, может быть, один день, может быть, одну ночь, а как насчет следующей ночи и следующей? Сможешь ты бодрствовать все это время, все шесть ночей? Пока не придет спасательный корабль? Хватит у тебя пороху, хватит у тебя силы?
Ответа не было.
Чего ты боишься? Я не знаю. Этих голосов. Этих звуков. Но ведь они не могут повредить тебе, не так ли?
Могут. Когда-нибудь с ними придется столкнуться...
А нужно ли? Возьми себя в руки, старина. Стисни зубы, и вся эта чертовщина сгинет.
Он сидел на жесткой земле и чувствовал себя так, словно плакал навзрыд. Он чувствовал себя так, как если бы жизнь была кончена и он вступал в новый и неизведанный мир. Это было как в теплый, солнечный, но обманчивый день, когда чувствуешь себя хорошо, - в такой день можно или ловить рыбу, или рвать цветы, или целовать женщину, или еще что-нибудь делать. Но что ждет тебя в разгар чудесного дня?
Смерть.
Ну, вряд ли это.
Смерть, настаивал он.
Он лег и закрыл глаза. Он устал от этой путаницы. Отлично подумал он, если ты смерть, приди и забери меня. Я хочу понять, что означает эта дьявольская чепуха.
И смерть пришла.
"Эээээээ", - сказал голос.
"Да, я это понимаю, - сказал Леонард Сейл. - Ну, а что еще?"
"Ааааааах", - произнес голос.
"И это я понимаю", - раздраженно ответил Леонард Сейл. Он похолодел. Его рот искривила дикая гримаса.
"Я - Тилле из Раталара, Убийца Людей!"
"Я - Иорр из Вендилло, Истребитель Неверных!"
"Что это за планета?" - спросил Леонард Сейл, пытаясь побороть страх.
"Когда-то она была могучей", - ответил Тилле из Раталара.
"Когда-то место битв", - ответил Иорр из Вендилло.
"Теперь мертвая", - сказал Тилле.
"Теперь безмолвная", - сказал Иорр.
"Но вот пришел ты", - сказал Тилле.
"Чтобы снова дать нам жизнь", - сказал Иорр.
"Вы умерли, - сказал Леонард Сейл, весь корчащаяся плоть. - Вы ничто, вы просто ветер".
"Мы будем жить с твоей помощью".
"И сражаться благодаря тебе".
"Так вот в чем дело, - подумал Леонард Сейл. - Я должен стать полем боя, так?.. А вы - друзья?"
"Враги!" - закричал Иорр.
"Лютые враги!" - закричал Тилле.
Леонард страдальчески улыбнулся. Ему было очень плохо. "Сколько же вы ждали?" - спросил он.
"А сколько длится время?"
"Десять тысяч лет?"
"Может быть".
"Десять миллионов лет?"
"Возможно".
"Кто вы? - спросил он. - Мысли, духи, призраки?"
"Все это и даже больше".
"Разумы?"
"Вот именно".
"Как вам удалось выжить?"
"Ээээээээ", - пел хор далеко-далеко.
"Ааааааах", - пела другая армия в ожидании битвы.
"Когда-то это была плодородная страна, богатая планета. На ней жили два народа, две сильные нации, а во главе их стояли два сильных человека. Я, Иорр, и он, тот, что зовет себя Тилле. И планета пришла в упадок, и наступило небытие. Народы и армии все слабели и слабели в ходе великой войны, длившейся пять тысяч лет. Мы долго жили и долго любили, пили много, спали много и много сражались. И когда планета умерла, наши тела ссохлись, и только со временем наука помогла нам выжить".
"Выжить, - удивился Леонард Сейл. - Но от вас ничего не осталось".


"Наш разум, глупец, наш разум! Чего стоит тело без разума?"
"А разум без тела? - рассмеялся Леонард Сейл. - Я нашел вас здесь. Признайтесь, это я нашел вас!"
"Точно, - сказал резкий голос. - Одно бесполезно без другого. Но выжить - это и значит выжить, пусть даже бессознательно. С помощью науки, с помощью чуда разум наших народов выжил".
"Только разум - без чувства, без глаз, без ушей, без осязания, обоняния и прочих ощущений?"
"Да, без всего этого. Мы были просто нереальностью, паром. Долгое время. До сегодняшнего дня".
"А теперь появился я", - подумал Леонард Сейл.
"Ты пришел, - сказал голос, - чтобы дать нашему уму физическую оболочку. Дать нам наше желанное тело".
"Ведь я только один", - подумал Сейл.
"И тем не менее ты нам нужен".
"Но я - личность. Я возмущен вашим вторжением"
"Он возмущен нашим вторжением. Ты слышал его, Иорр? Он возмущен!"
"Как будто он имеет право возмущаться!"
"Осторожнее, - предупредил Сейл. - Я моргну глазом, и вы пропадете, призраки! Я пробужусь и сотру вас в порошок!"
"Но когда-нибудь тебе придется снова уснуть! - закричал Иорр. - И когда это произойдет, мы будем здесь, ждать, ждать, ждать. Тебя".
"Чего вы хотите?"
"Плотности. Массы. Снова ощущений".
"Но ведь моего тела не хватает на вас обоих".
"Мы будем сражаться друг с другом".
Раскаленный обруч сдавил его голову. Будто в мозг между двумя полушариями вгоняли гвоздь.
Теперь все стало до ужаса ясным. Страшно, блистательно ясным. Он был их вселенной. Мир его мыслей, его мозг, его череп поделен на два лагеря, один - Иорра, другой - Тилле. Они используют его!
Взвились знамена под рдеющим небом его мозга. В бронзовых щитах блеснуло солнце. Двинулись серые звери и понеслись в сверкающих волнах плюмажей, труб и мечей.
"Эээээээ!" Стремительный натиск.
"Ааааааах!" Рев.
"Наууууу!" Вихрь.
"Мммммммммммммм..."
Десять тысяч человек столкнулись на маленькой невидимой площадке. Десять тысяч человек понеслись по блестящей внутренней поверхности глазного яблока. Десять тысяч копий засвистели между костями его черепа. Выпалили десять тысяч изукрашенных орудий. Десять тысяч голосов запели в его ушах. Теперь его тело было расколото и растянуто, оно тряслось и вертелось, оно визжало и корчилось, черепные кости вот-вот разлетятся на куски. Бормотание, вопли, как будто через равнины разума и континент костного мозга, через лощины вен, по холмам артерий, через реки меланхолии идет армия за армией, одна армия, две армии, мечи сверкают на солнце, скрещиваясь друг с другом, пятьдесят тысяч умов, нуждающихся в нем, использующих его, хватают, скребут, режут. Через миг - страшное столкновение, одна армия на другую, бросок, кровь, грохот, неистовство, смерть, безумство!
Как цимбалы звенят столкнувшиеся армии!
Охваченный бредом, он вскочил на ноги и понесся в пустыню. Он бежал и бежал и не мог остановиться.
Он сел и зарыдал. Он рыдал до тех пор, пока не заболели легкие. Он рыдал безутешно и долго. Слезы сбегали по его щекам и капали на растопыренные дрожащие пальцы. "Боже, боже, помоги мне, о боже, помоги мне", - повторял он.
Все снова было в порядке.

Было четыре часа пополудни. Солнце палило скалы. Через некоторое время он приготовил и съел бисквиты с клубничным джемом. Потом, как в забытьи, стараясь не думать, вытер запачканные руки о рубашку.
По крайней мере, я знаю, с кем имею дело, подумал он. О господи, что за мир! Каким простодушным он кажется на первый взгляд, и какой он чудовищный на самом деле! Хорошо, что никто до сих пор его не посещал. А может, кто-то здесь был? Он покачал головой, полной боли. Им можно только посочувствовать, тем, кто разбился здесь раньше, если только они действительно были. Теплое солнце, крепкие скалы, и никаких признаков враждебности. Прекрасный мир.


До тех пор, пока не закроешь глаза и не забудешься. А потом ночь, и голоса, и безумие, и смерть на неслышных ногах.
"Однако я уже вполне в норме, - сказал он гордо. - Вот посмотри", - и вытянул руку. Подчиненная величайшему усилию воли, она больше не дрожала. "Я тебе покажу, кто здесь правитель, черт возьми! - пригрозил он безвинному небу. - Это я". - И постучал себя в грудь.
Подумать только, что мысль может прожить так долго! Наверно, миллион лет все эти мысли о смерти, смутах, завоеваниях таились в безвредной на первый взгляд, но ядовитой атмосфере планеты и ждали живого человека, чтобы он стал сосудом для проявления их бессмысленной злобы.
Теперь, когда он почувствовал себя лучше, все это казалось, глупостью. Все, что мне нужно, думал он, это продержаться шесть суток без сна. Тогда они не смогут так мучить меня. Когда я бодрствую, я хозяин положения. Я сильнее, чем эти сумасшедшие военачальники с их идиотскими ордами трубачей и носителей мечей и щитов.
"Но выдержу ли я? - усомнился он. - Целых шесть ночей? Не спать? Нет, я не буду спать. У меня есть кофе, и таблетки, и книги, и карты. Но я уже сейчас устал, так устал, - думал он. - Продержусь ли я?"
Ну а если нет... Тогда пистолет всегда под рукой.
Интересно, куда денутся эти дурацкие монархи, если пустить пулю на помост, где они выступают? На помост, который - весь их мир. Нет. Ты, Леонард Сейл, слишком маленький помост. А они слишком мелкие актеры. А что если пустить пулю из-за кулис, разрушив декорации занавес, зрительный зал? Уничтожить помост, всех, кто неосторожно попадется на пути!
Прежде всего снова радировать в Марсопорт. Если найдут возможность прислать спасательный корабль поскорее, может быть, удастся продержаться. Во всяком случае, надо предупредить их, что это за планета; такое невинное с виду место в действительности не что иное, как обиталище кошмаров и дикого бреда.
Минуту он стучал ключом, стиснув зубы. Радио безмолвствовало.
Оно послало призыв о помощи, приняло ответ и потом умолкло навсегда.
"Какая насмешка, - подумал он. - Остается одно - составить план".
Так он и сделал. Он достал свой желтый карандаш и набросал шестидневный план спасения.
"Этой ночью, - писал он, - прочесть еще шесть глав "Войны и мира". В четыре утра выпить горячего черного кофе. В четверть пятого вынуть колоду карт и сыграть десять партий в солитер. Это займет время до половины седьмого, затем еще кофе. В семь послушать первые утренние передачи с Земли, если приемник вообще работает. Работает ли?"
Он проверил работу приемника. Тот молчал.
"Хорошо, - написал он, - от семи до восьми петь все песни, какие знаешь, развлекать самого себя. От восьми до девяти думать об Элен Кинг. Вспомнить Элен. Нет, думать об Элен прямо сейчас".
Он подчеркнул это карандашом.
Остальные дни были расписаны по минутам. Он проверил медицинскую сумку. Там лежало несколько пакетиков с таблетками, которые помогут не спать. Каждый час по одной таблетке все эти шесть суток. Он почувствовал себя вполне уверенным. "Ваше здоровье, Иорр, Тилле!" Он проглотил одну из возбуждающих таблеток и запил ее глотком обжигающего черного кофе.
Итак, одно следовало за другим, был Толстой, был Бальзак, ромовый джин, кофе, таблетки, прогулки, снова Толстой, снова Бальзак, опять ромовый джин, снова солитер. Первый день прошел так же, как второй, а за ним третий.
На четвертый день он тихо лежал в тени скалы, считая до тысячи пятерками, потом десятками, только чтобы загрузить чем-нибудь ум и заставить его бодрствовать. Глаза его так устали, что он вынужден был часто промывать их холодной водой. Читать он не мог, голова разламывалась от боли. Он был так изнурен, что уже не мог и двигаться. Лекарства привели его в состояние оцепенения. Он напоминал бодрствующую восковую фигуру. Глаза его остекленели, язык стал похож на заржавленное острие пики, а пальцы словно обросли мехом и ощетинились иглами.
Он следил за стрелкой часов... Еще секундой меньше, думал он. Две секунды, три секунды, четыре, пять, десять, тридцать секунд. Целая минута. Теперь уже на целый час меньше осталось ждать. О корабль, поспеши же к назначенной цели!
Он тихо засмеялся.
А что случится, если он бросит все и уплывет в сон? Спать, спать, быть может, грезить. Весь мир - помост. Что, если он сдастся в неравной борьбе и падет?
"Ииииииии", - высокий, пронзительный, грозный звук разящего металла.
Он содрогнулся. Язык шевельнулся в сухом, шершавом рту.
Иорр и Тилле снова начнут свои стародавние распри.
Леонард Сейл совсем сойдет с ума.
И победитель овладеет останками этого безумца - трясущимся, хохочущим диким телом - и пошлет его скитаться по лицу планеты на десять, двадцать лет, а сам надменно расположится в нем и будет творить суд, и отправлять на казнь величественным жестом, и навещать души невидимых танцовщиц. А самого Леонарда Сейла, то, что от него останется, отведут в какую-нибудь потаенную пещеру, где он пробудет двадцать безумных лет, кишащий червями и войнами, насилуемый древними диковинными мыслями.
Когда придет спасательный корабль, он не найдет ничего. Сейла спрячет ликующая армия, сидящая в его голове. Спрячет где-нибудь в расщелине, и Сейл станет гнездом, в котором какой-нибудь Иорр будет высиживать свои гнусные планы. Эта мысль едва не убила его.
Двадцать лет безумия. Двадцать лет пыток, двадцать лет, заполненных делами, которые ты не хочешь делать. Двадцать лет бушующих войн, двадцать лет тошноты и дрожи.
Голова его упала на колени. Веки со скрежетом разомкнулись и с легким шумом закрылись. Барабанная перепонка устало хлопнула.
"Спи, спи", - запели слабые голоса.
"У меня... у меня есть к вам предложение, - подумал Леонард Сейл. - Слушайте, ты, Иорр, и ты, Тилле! Иорр, ты, и ты тоже, Тилле! Иорр, ты можешь владеть мной по понедельникам, средам и пятницам. Тилле, ты будешь сменять его по воскресеньям, вторникам и субботам. В четверг я выходной. Согласны?"
"Ээээээээ", - пели морские приливы, кипя в его мозгу.
"Оооооооох", - мягко-мягко пели отдаленные голоса.
"Что вы скажете? Поладим на этом, Иорр, Тилле?"
"Нет!" - ответил один голос.
"Нет!" - сказал другой.
"Жадюги, оба вы жадюги! - жалобно вскричал Сейл. - Чума на оба ваших дома!"
Он спал.

Он был Иорром, и драгоценные кольца сверкали на его руках. Он появился у ракеты и выставил вперед руку, направляя слепые армии. Он был Иорром, древним предводителем воинов, украшенных драгоценными камнями.
И он был Тилле, любимцем женщин, убийцей собак!
Почти бессознательно его рука потянулась к кобуре у бедра. Спящая рука вытащила пистолет Рука поднялась, пистолет прицелился. Армии Тилле и Иорра вступили в бой.
Пистолет выстрелил.
Пуля оцарапала лоб Сейла и разбудила его.
Выбравшись из осады, он не спал следующие шесть часов. Теперь он знал, что это безнадежно. Он промыл и перевязал рану. Он пожалел, что не прицелился точнее, тогда все было бы уже кончено. Он взглянул на небо. Еще два дня. Еще два. Торопись, корабль, торопись. Он отупел от бессонницы.
Бесполезно. К концу этого срока он уже вовсю бредил. Он поднял пистолет, и положил его, и поднял снова, приложил к голове, нажал было пальцем на спусковой крючок, передумал, снова посмотрел на небо.
Наступила ночь. Он попытался читать, но отбросил книгу прочь. Разорвал ее и сжег, просто чтобы чем-нибудь заняться.
Как он устал! Через час, решил он.
"Если ничего не случится, я убью себя. Теперь серьезно. На этот раз не струшу". Он приготовил пистолет и положил его на землю рядом с собой.
Теперь он был очень спокоен, хотя и ужасно измучен. С этим будет покончено.
В небе показалось пламя.
Это было так неправдоподобно, что он заплакал.
"Ракета", - сказал он, вставая. "Ракета!" - закричал он, протирая глаза, и побежал вперед.
Пламя становилось все ярче, росло, опускалось.
Он бешено размахивал руками, спеша вперед, бросив пистолет, и припасы, и все.
"Вы видите это, Иорр, Тилле! Дикари, чудовища, я вас одолел! Я победил! За мной пришли! Я победил, черт бы вас побрал".
Он злорадно усмехнулся, поглядев на скалы, небо, на собственные руки.
Ракета села. Леонард Сейл, качаясь, ждал, когда откроется дверь.
"Прощай, Иорр, прощай, Тилле!" - ухмыляясь, с горящими глазами, победно закричал он.
"Ээээээ", - затих вдалеке рев.
"Ааааааах", - угасли голоса.
Широко раскрылся шлюзовой люк ракеты. Из него выпрыгнули два человека.
- Сейл? - спросили они. - Мы - корабль АСДН номер тринадцать. Перехватили ваш SOS и решили сами вас подобрать. Корабль из Марсопорта придет только послезавтра. Мы бы хотели немного отдохнуть. Неплохо здесь переночевать, потом забрать вас, и отправиться дальше.
- Нет, - произнес Сейл, и лицо его исказилось от ужаса. - Нельзя переночевать...
Он не мог говорить. Он упал на землю.
- Быстрей, - произнес над ним голос в туманном вихре. - Дай ему немного жидкой пищи и снотворного. Ему нужна еда и отдых.
- Не надо отдыха! - завопил Сейл.
- Бредит, - тихо сказал один из них.
- Нельзя спать! - вопил Сейл.
- Тише, тише, - сказал человек нежно. Игла вонзилась в руку Сейла.
Сейл колотил руками и ногами.
- Не надо спать, поедем! - страшно кричал он. - Ну поедем!
- Бред, - сказал один. - Шок.
- Не надо снотворного! - пронзительно кричал Сейл.
Снотворное разливалось по его телу.
"Эээээээээ", - пели древние ветры.
"Ааааааааааах", - пели древние моря.
- Не надо снотворного, нельзя спать, пожалуйста, не надо, не надо, не надо! - кричал Сейл, пытаясь подняться. - Вы... не... знаете!..
- Не волнуйся, старик, ты теперь в безопасности, не о чем беспокоиться.
Леонард Сейл спал. Двое стояли над ним. По мере того как они смотрели на него, черты его лица менялись все больше и больше.
Он стонал, и плакал, и рычал во сне. Его лицо беспрестанно преображалось. Это было лицо святого, грешника, злого духа, чудовища, мрака, света, одного, множества, армии, пустоты - всего, всего!
Он корчился во сне.
- Ээээээээээ! - взорвался криком его рот. - Иииииии! - визжал он.
- Что с ним? - спросил один из спасителей.
- Не знаю. Дать еще снотворного?
- Да, еще дозу. Нервы. Ему надо много спать.
Они вонзили иглу в его руку. Сейл корчился, плевался и стонал.
И вдруг умер.
Он лежал, а двое стояли над ним.
- Какой ужас! - сказал один. - Как ты это объяснишь?
- Шок. Бедный малый. Какая жалость. - Они закрыли ему лицо. - Ты когда-нибудь видел подобное лицо?
- Абсолютно безумное.
- Одиночество. Шок.
- Да. Боже, что за выражение! Не хотел бы я когда-нибудь еще увидеть такое лицо.
- Какая беда, ждал нас, и мы прибыли, а он все равно умер.
Они огляделись вокруг.
- Что будем делать? Переночуем здесь?
- Да. И хорошо бы не в корабле.
- Сначала похороним его, конечно.
- Само собой,
- И будем спать на свежем воздухе, ладно? Хорошо снова поспать на свежем воздухе. После двух недель в этом проклятом корабле.
- Давай. Я подыщу для него место. А ты готовь ужин, идет?
- Идет.
- Хорошо поспим сегодня.
- Отлично, отлично.
Они выкопали могилу, прочитали молитву. Потом молча выпили по чашке вечернего кофе. Они вдыхали сладкий воздух планеты и смотрели на чудесное небо и яркие и прекрасные звезды.
- Какая ночь! - сказали они, укладываясь.
- Приятных сновидений, - сказал один, поворачиваясь.
И другой ответил:
- Приятных сновидений.
Они заснули.


Рэй Брэдбери

­­
Все лето в один день Пeчaль в сообществе Бесконечность 10:27:17
- Готовы?
- Да!
- Уже?
- Скоро!
- А ученые верно знают? Это правда будет сегодня?
- Смотри, смотри, сам видишь!
Подробнее…Теснясь, точно цветы и сорные травы в саду, все вперемешку, дети старались выглянуть наружу - где там запрятано солнце? Лил дождь. Он лил не переставая семь лет подряд; тысячи и тысячи дней, с утра до ночи, без передышки дождь лил, шумел, барабанил, звенел хрустальными брызгами, низвергался сплошными потоками, так что кругом ходили волны, заливая островки суши. Ливнями повалило тысячи лесов, и тысячи раз они вырастали вновь и снова падали под тяжестью вод. Так навеки повелось здесь, на Венере, а в классе было полно детей, чьи отцы и матери прилетели застраивать и обживать эту дикую дождливую планету.
- Перестает! Перестает!
- Да, да!
Марго стояла в стороне от них, от всех этих ребят, которые только и знали, что вечный дождь, дождь, дождь. Им всем было по девять лет, и если выдался семь лет назад такой день, когда солнце все-таки выглянуло, показалось на час изумленному миру, они этого не помнили. Иногда по ночам Марго слышала, как они ворочаются, вспоминая, и знала: во сне они видят и вспоминают золото, яркий желтый карандаш, монету - такую большую, что можно купить целый мир. Она знала, им чудится, будто они помнят тепло, когда вспыхивает лицо и все тело - руки, ноги, дрожащие пальцы. А потом они просыпаются - и опять барабанит дождь, без конца сыплются звонкие прозрачные бусы на крышу, на дорожку, на сад и лес, и сны разлетаются как дым.
Накануне они весь день читали в классе про солнце. Какое оно желтое, совсем как лимон, и какое жаркое. И писали про него маленькие рассказы и стихи.
Мне кажется, солнце - это цветок,
Цветет оно только один часок.

Такие стихи сочинила Марго и негромко прочитала их перед притихшим классом. А за окнами лил дождь.
- Ну, ты это не сама сочинила! - крикнул один мальчик.
- Нет, сама, - сказала Марго, - Сама.
- Уильям! - остановила мальчика учительница.
Но то было вчера. А сейчас дождь утихал, и дети теснились к большим окнам с толстыми стеклами.
- Где же учительница?
- Сейчас придет.
- Скорей бы, а то мы все пропустим!
Они вертелись на одном месте, точно пестрая беспокойная карусель. Марго одна стояла поодаль. Она была слабенькая, и казалось, когда-то давно она заблудилась и долго-долго бродила под дождем, и дождь смыл с нее все краски: голубые глаза, розовые губы, рыжие волосы - все вылиняло. Она была точно старая поблекшая фотография, которую вынули из забытого альбома, и все молчала, а если и случалось ей заговорить, голос ее шелестел еле слышно. Сейчас она одиноко стояла в сторонке и смотрела на дождь, на шумный мокрый мир за толстым стеклом.
- Ты-то чего смотришь? - сказал Уильям. Марго молчала.
- Отвечай, когда тебя спрашивают!
Уильям толкнул ее. Но она не пошевелилась; покачнулась - и только. Все ее сторонятся, даже и не смотрят на нее. Вот и сейчас бросили ее одну. Потому что она не хочет играть с ними в гулких туннелях того города-подвала. Если кто-нибудь осалит ее и кинется бежать, она только с недоумением поглядит вслед, но догонять не станет. И когда они всем классом поют песни о том, как хорошо жить на свете и как весело играть в разные игры, она еле шевелит губами. Только когда поют про солнце, про лето, она тоже тихонько подпевает, глядя в заплаканные окна.
Ну а самое большое ее преступление, конечно, в том, что она прилетела сюда с Земли всего лишь пять лет назад, и она помнит солнце, помнит, какое оно, солнце, и какое небо она видела в Огайо, когда ей было четыре года. А они - они всю жизнь живут на Венере; когда здесь в последний раз светило солнце, им было только по два года, и они давно уже забыли, какое оно, и какого цвета, и как жарко греет. А Марго помнит.


- Оно большое, как медяк, - сказала она однажды и зажмурилась.
- Неправда! - закричали ребята.
- Оно - как огонь в очаге, - сказала Марго.
- Врешь, врешь, ты не помнишь! - кричали ей.
Но она помнила и, тихо отойдя в сторону, стала смотреть в окно, по которому сбегали струи дождя. А один раз, месяц назад, когда всех повели в душевую, она ни за что не хотела стать под душ и, прикрывая макушку, зажимая уши ладонями, кричала - пускай вода не льется на голову! И после того у нее появилось странное, смутное чувство: она не такая, как все. И другие дети тоже это чувствовали и сторонились ее.
Говорили, что на будущий год отец с матерью отвезут ее назад на Землю - это обойдется им во много тысяч долларов, но иначе она, видимо, зачахнет. И вот за все эти грехи, большие и малые, в классе ее невзлюбили. Противная эта Марго, противно, что она такая бледная немочь, и такая худющая, и вечно молчит и ждет чего-то, и, наверно, улетит на Землю...


- Убирайся! - Уильям опять ее толкнул. - Чего ты еще ждешь?
Тут она впервые обернулась и посмотрела на него. И по глазам было видно, чего она ждет. Мальчишка взбеленился.
- Нечего тебе здесь торчать! - закричал он. - Не дождешься, ничего не будет! Марго беззвучно пошевелила губами.
- Ничего не будет! - кричал Уильям. - Это просто для смеха, мы тебя разыграли. Он обернулся к остальным. - Ведь сегодня ничего не будет, верно?
Все поглядели на него с недоумением, а потом поняли, и засмеялись, и покачали головами: верно, ничего не будет!
- Но ведь... - Марго смотрела беспомощно. - Ведь сегодня тот самый день, - прошептала она. - Ученые предсказывали, они говорят, они ведь знают... Солнце...


- Разыграли, разыграли! - сказал Уильям и вдруг схватил ее.
- Эй, ребята, давайте запрем ее в чулан, пока учительницы нет!
- Не надо, - сказала Марго и попятилась.
Все кинулись к ней, схватили и поволокли, - она отбивалась, потом просила, потом заплакала, но ее притащили по туннелю в дальнюю комнату, втолкнули в чулан и заперли дверь на засов. Дверь тряслась: Марго колотила в нее кулаками и кидалась на нее всем телом. Приглушенно доносились крики. Ребята постояли, послушали, а потом улыбнулись и пошли прочь - и как раз вовремя: в конце туннеля показалась учительница.
- Готовы, дети? - она поглядела на часы.
- Да! - отозвались ребята.
- Все здесь?
- Да!
Дождь стихал. Они столпились у огромной массивной двери. Дождь перестал. Как будто посреди кинофильма про лавины, ураганы, смерчи, извержения вулканов что-то случилось со звуком, аппарат испортился, - шум стал глуше, а потом и вовсе оборвался, смолкли удары, грохот, раскаты грома... А потом кто-то выдернул пленку и на место ее вставил спокойный диапозитив - мирную тропическую картинку. Все замерло - не вздохнет, не шелохнется. Такая настала огромная, неправдоподобная тишина, будто вам заткнули уши или вы совсем оглохли. Дети недоверчиво подносили руки к ушам. Толпа распалась, каждый стоял сам по себе. Дверь отошла в сторону, и на них пахнуло свежестью мира, замершего в ожидании.
И солнце явилось. Оно пламенело, яркое, как бронза, и оно было очень большое. А небо вокруг сверкало, точно ярко-голубая черепица. И джунгли так и пылали в солнечных лучах, и дети, очнувшись, с криком выбежали в весну.


- Только не убегайте далеко! - крикнула вдогонку учительница. - Помните, у вас всего два часа. Не то вы не успеете укрыться!
Но они уже не слышали, они бегали и запрокидывали голову, и солнце гладило их по щекам, точно теплым утюгом; они скинули куртки, и солнце жгло их голые руки.
- Это получше наших искусственных солнц, верно?
- Ясно, лучше!
Они уже не бегали, а стояли посреди джунглей, что сплошь покрывали Венеру и росли, росли бурно, непрестанно, прямо на глазах. Джунгли были точно стая осьминогов, к небу пучками тянулись гигантские щупальца мясистых ветвей, раскачивались, мгновенно покрывались цветами - ведь весна здесь такая короткая. Они были серые, как пепел, как резина, эти заросли, оттого что долгие годы они не видели солнца. Они были цвета камней, и цвета сыра, и цвета чернил, и были здесь растения цвета луны.
Ребята со смехом кидались на сплошную поросль, точно на живой упругий матрац, который вздыхал под ними, и скрипел, и пружинил. Они носились меж деревьев, скользили и падали, толкались, играли в прятки и в салки, но главное - опять и опять, жмурясь, глядели на солнце, пока не потекут слезы, и тянули руки к золотому сиянию и к невиданной синеве, и вдыхали эту удивительную свежесть, и слушали, слушали тишину, что обнимала их словно море, блаженно спокойное, беззвучное и недвижное. Они на все смотрели и всем наслаждались. А потом, будто зверьки, вырвавшиеся из глубоких нор, снова неистово бегали кругом, бегали и кричали. Целый час бегали и никак не могли угомониться. И вдруг... Посреди веселой беготни одна девочка громко, жалобно закричала. Все остановились. Девочка протянула руку ладонью кверху.


- Смотрите, сказала она и вздрогнула. - Ой, смотрите!
Все медленно подошли поближе. На раскрытой ладони, по самой середке, лежала большая круглая дождевая капля. Девочка посмотрела на нее и заплакала. Дети молча посмотрели на небо.
- О-о...
Редкие холодные капли упали на нос, на щеки, на губы. Солнце затянула туманная дымка. Подул холодный ветер. Ребята повернулись и пошли к своему дому-подвалу, руки их вяло повисли, они больше не улыбались.
Загремел гром, и дети в испуге, толкая друг дружку, бросились бежать, словно листья, гонимые ураганом. Блеснула молния - за десять миль от них, потом за пять, в миле, в полумиле. И небо почернело, будто разом настала непроглядная ночь. Минуту они постояли на пороге глубинного убежища, а потом дождь полил вовсю. Тогда дверь закрыли, и все стояли и слушали, как с оглушительным шумом рушатся с неба тонны, потоки воды - без просвета, без конца.
- И так опять будет целых семь лет?
- Да. Семь лет. И вдруг кто-то вскрикнул:
- А Марго?
- Что?
- Мы ведь ее заперли, она так и сидит в чулане.
- Марго...
Они застыли, будто ноги у них примерзли к полу. Переглянулись и отвели взгляды. Посмотрели за окно - там лил дождь, лил упрямо, неустанно. Они не смели посмотреть друг другу в глаза. Лица у всех стали серьезные, бледные. Все потупились, кто разглядывал свои руки, кто уставился в пол.
- Марго...
Наконец одна девочка сказала:
- Ну что же мы?...
Никто не шелохнулся.
- Пойдем... - прошептала девочка.
Под холодный шум дождя они медленно прошли по коридору. Под рев бури и раскаты грома перешагнули порог и вошли в ту дальнюю комнату, яростные синие молнии озаряли их лица. Медленно подошли они к чулану и стали у двери.
За дверью было тихо. Медленно, медленно они отодвинули засов и выпустили Марго.


Рэй Брэдбери

­­
Вчера — понедельник, 12 ноября 2018 г.
• Концерт найтивыход AsTrea 13:17:10
•| ... друзья её считали больной ... |•




Наконец я побывала на концерте найтивыход.

Очень жалею что я такой сраный социофоб и стесняшка с заниженной самооценкой.



Конечно я всё же увидела лично Кирилла, получила автограф и сфотографировалась с ним, потом обнимашки на прощание, но ...
Божечки, Киря такой офигенный на самом деле, такой светлый человечек, так мило улыбается, такой мяягкий, просто создан для обнимашек, ахах.
Открыто общается с публикой, не стесняясь и не боясь кто что подумает, хотя ненароком может немного обидеть кого-то.
Но, думаю, у него такой юмор, ведь пошутить он тоже любит.


­­Так вот, мне ведь даже не хватило смелости сказать как я хочу сфотографироваться и что мне написать в автографе.
А ведь была такая возможность. Была возможность встать у сцены и побыть там когда он спускался в толпу во время исполнения "китов".
Была возможность как и у всех протянуть руку, когда он со всеми кто был у сцены держался за руки.
Но ведь я гребанный социофоб, который не любит стоять в толпе, ведь там тесно, а ещё как правило из-за своего роста я нихера не вижу.
Поэтому сидела на перилах, немного дальше.
Конечно, там было удобно и спокойно, и никто меня не видел, идеально, но... Хотелось бы быть ближе, хех.
Единственный плюс - это то, что я стояла на возвышенности, благодаря чему была примерно на одном уровне с исполнителем, а не смотрела снизу.
Правда было жутко неловко, когда Киря смотрел вдаль, а там кароч я такая стояла, лол.
Моментами казалось что мы смотрим друг на друга, из-за чего я отводила взгляд в сторону.
Ну, может меня не было видно, я не знаю. Но я даже этого стеснялась, самооценка, что ты делаешь, прекрати ...


Иногда Киря забывал некоторые слова песен, но это было даже забавно. Зал подпевал то, что помнил и смеялся над этими забавными запинками.­­
Разговаривал с публикой и отпускал шутки, типа " бл*ть, что ты мне машешь тут, не видишь у меня стэнд-ап? " Было громко, но лампово.

Многие ждали старых хитов, типа Мальвины, айди и прочих. Но сраный РОСКОМНАДЗОР портит уже даже концерты.
Серьёзно? Вы не понимаете, что этим вы только портите настроение людям, которые находят себя в этих песнях? Вы ничего не измените своими запретами.
Люди не перестанут от этого грустить и лезть в петлю. Я считаю что разумные и взрослые люди не могут поддаваться влиянию музыки.

А собственно мелким тринадцатилетним девочкам делать на концертах нечего. За ними должны следить их родители, чем они вообще занимаются.
Если люди прыгают под поезда - этим людям нужен врач, а не запрет музыки, выкладывая которую в соц.сети на свою стену они просят о помощи.



Но не смотря на то, что не было старых любимых хитов, новые тоже очень порадовали. Киря даже спел то, что ещё никто не слышал.

Наш город был первым в туре. И все очень рады, что он к нам снова приехал. Спасибо Кирюша. Добра тебе, и пожалуйста, нервничай поменьше.



Боже, зачем я выкладываю свои уродливые фотографии в дневник?..
Наверное потому, что так должно быть в дневнике, в конце концов.


Категории: Pleasantness|Приятно­сти, Sadness|Печаль, Найтивыход, Концерт
_\\\ торт с бананами буду твоей собакой сутулой 11:27:13

ты икона — я закон

Ингредиенты:

Для теста:

Стакан муки,
Стакан сахара,
Четыре яйца,
Чайная ложка разрыхлителя,
Ванилин по вкусу;

Для крема:
Два стакана сметаны жирности не менее 30 %,
Стакан сахара;

Для прослойки:
1-3 банана,
Орешки (по желанию),
Шоколад.

Процесс приготовления:
В миске взбиваем венчиком или миксером яйца. Затем добавляем сахар, снова долго взбиваем. Ячная масса должна превратиться в плотную пену с очень мелкими пузырьками.В последнюю очередь кладем небольшими порциями просеянную муку, смешанную с разрыхлителем, хорошо смешиваем. Тесто будет напоминать довольно густую сметану. Взбитые яйца на бисквит.Выливаем бисквитную основу в форму для выпечки, смазанную сливочным маслом. Лучше всего взять небольшую форму диаметром 20-22 сантиметра, так бисквитный пирог получится пышным и высоким. Ставим выпекаться в разогретую до 180 градусов духовку на 20-25 минут. Готовность проверяем на сухую спичку. Бисквит для торта с бананами. Пока готовится бисквит, приготовим сметанный крем. Для этого сметану смешиваем с сахаром до полного растворения крупинок. Убираем на время в холодильник. Сметанный крем в торт с бананами.Готовому бисквиту даем остыть на решетке. Бисквит в торт с бананами. Когда основа торта остыла, разрезаем ее на две, а лучше три части. Бисквитный корж в торт с бананами. Для прослойки бананы режем тонкими кружочками. Начинка из бананов. Начинаем собирать торт. Промазываем коржи кремом, не жалея. Торт бисквит со сметаной. Поверх крема выкладываем бананы. По желанию на бананы выкладываем порубленные орехи. Торт с банановой начинкой. Еще раз наносим немного крема. Торт с бананами сметаной. Накрываем следующим коржом, и повторяем прослойку. А если коржей всего два, то покрываем вторым, последним. У верхнего коржа нужно убрать немного корочки, чтобы его было легче пропитать кремом. Как приготовить торт банановый. Обильно наносим крем по всей поверхности коржа. Как приготовить торт с бананами. Украшаем по вкусу. К примеру, кружками бананов и шоколадной крошкой.


Категории: Полезно;
11:31:17 моё изи
прочитала содержимое и охуела а по виду анкета в ролевой
11:33:47 буду твоей собакой сутулой
Тут и так понятно, что это рецепт.
суббота, 10 ноября 2018 г.
\\\ Lion O 20:01:52

диси сосатб

нахожу в инете мурлыканье котов и слушаю
кислород нeд флaндeрc 15:41:12
я по-прежнему поражаюсь этому переплету из совпадений, которые деталями ластятся и укладываются в целые мозаики поверх моих и ваших будних-выходных, составляя в конце концов прекрасную книгу. книгу случая, перипетий, эдакого «неспроста» и крохотных знаков извне, подтверждающим, что всё идёт так, как следовало бы, двигаясь в нужном направлении. такие мгновения выступают наружу вкраплениями осознания, насколько необходимы и обязательны эти импульсы оказаться здесь и сейчас; свернуть за тот или иной угол наобум, будто следуя голосам Макаревича и Кавагоэ, где «вот, новый поворот».

сегодня, проснувшись и прочитав в десятый раз финал «Мы», романа-антиутопии Замятина, я пустила по щеке слезу восторга, затем успокоилась и благополучно выбралась из сладких объятий пододеяльника. без четкого плана на день. единственной затеей было пойти и отсканировать кадры пленки, поэтому укрывшись полями шляпы от возможных осадков в виде дождя, я вышла на главную улицу и обнаружила, как же там сказочно. туман укутал арсенал высотных зданий до уровня 12-13 этажей, и чувство, что мы пребываем в огромном облаке, до сих пор не покидает аппарат моей фантазии. далее следовал ряд вещественных подробностей: выяснилось, что часы работы лаборатории как раз оказались проходящими, чтобы успеть вернуться за снимками до закрытия дверей; по пути к «дозаправке» кофеином флэт уйата я наткнулась на потрясающее здание, полное мелочей и нюансов, исчерченное граффити и плакатами, а при входе в помещение кофейни «Relax», когда я записывала видео-сообщению близкому человеку, с кем связан альбом группы Cigarettes After Sex, мои уши кольнул миг потрясения: бариста вдруг включил именно их песни! разве это не чудо среди обыденности? не то, ради чего хочется просыпаться, понимая, что за окном тебя вновь ждёт Тот Самый кинофильм с неизвестным ходом сценария; стихотворение, чьи строки так складно сопровождают друг дружку, следуя ритму твоих шагов вдоль мостовой.

нет, я не пытаюсь с пеной у рта спровоцировать вас на жизнь, дорогие друзья. не желаю упихнуть ваши головы в кокон из счастья, в изоляцию от проблем и паршивого самочувствия. неделю назад четыре праздничных для поляков дня я провела в кровати, испытав перед этим горечь нахождения в другой стране, так далеко, когда в семье произошла большая боль, а затем, столкнувшись с фактом, что в этой моральной прострации, где-то на учебе или посреди проспектов города, мой загранпаспорт был успешно проебан, тем самым перечеркнув мне возможность провести время в компании друзей из Минска, я совсем расклеилась. тогда, потерпев ряд горестей и неудач и остро ощущая собственное одиночество, отсутствие плеча, на которое можно было бы опереться, я закрылась в себе на двенадцать позвонков-замков, как бы желая заныкаться между подушек поглубже от мира, дабы никакие службы поиска пропавших без вести, вроде «Красного креста», не смогли поймать радарами мои координаты.

где-то в подсознании я догадывалась, что вскоре реабилитируюсь, но лишь снаружи, вне этого страшного ящика самокопания и ненависти. выбравшись еще в понедельник на пары, я уже сейчас, новым субботним днем, поражаюсь, как скоротечно прошла вся эта неделя, все семь насыщенных впечатлениями суток. кажется, чтобы сохранять внутри себя это хрупкое чувство любви к жизни, мне, порой, нужно от нее «отказываться», чтобы обновленным взглядом, прочистив его матрицу, наблюдать за происходящими событиями и быть их полноценной частью; вливаться в этот яркий бесконечный поток и постоянно влюбляться в происходящее вокруг колдовство, именуемое одним словом — «сегодня».

да, именно так, я — активистка собственного Сегодня.

Музыка King Krule — Rock Bottom
Категории: Lubi
пятница, 9 ноября 2018 г.
Миленькая история знакомства. AkameRIP 13:07:07
Это тихий вечер, уборка… Ко мне подходит коротышка Леви " опять заставит убираться. Какой он миленький когда ругается. А сама не выше его" Он подошел и сказал:
- Акаме, иди приберись во всех комнатах второго этажа.
- И даже в вашей капитан?( тут он будет капитаном)
- И даже в моей. Но быстро я на пол часа уйду. Ты за главную отряда. Понятно?
- Угу…
Я сразу приступила к уборке комнаты капитана. Зашла в неё. Она не заперта. Ну не удивительно. После быстрой помывки пола я начала протирать поверхности: невысокие полки и письменный столик ну и шкаф. И тут я заметила на его столе маленькую записную книжку. Мне стало любопытно что там написано я успела прочитать только это:
День 1
" Я влюбился в одну девушку. Её зовут Акаме она появилась тут совсем не давно. Как только я её увидел я сразу принял Акаме в свой отряд. Её чуть не забрала Ханджи хотела забрать её но я объяснил ситуацию и она уступила. Меня мучает один вопрос как она это хранит в тайне так много времени? Я узнал новую черту Ханджи: она может хранить настоящие тайны. "
Вторая страница была вырвана зато была третья.
Неизвестная дата
" Сегодня я должен признаться надуюсь моя любовь взаимна."
А дальше я чувствую дыхание в ухо. Оборачиваюсь а там Леви. В тот момент я хотела сбежать куда подальше но нежный поцелуй вернул меня обратно. Поцелуй не был долгим по этому я не успела ответить. В воздухе повисла тишина. Но эту тишину нарушил вопрос:
- Ты выйдешь за меня?
Я стояла в трех секундном шоке но ответила:
- Конечно я так давно мечтала об этом дне.
На моих глазах появились слезы радости. Леви нежно обнял меня и отвел в постель…
Ну а дальше стремно рассказывать.
04:33:46 AkameRIP
Ну ладно спасибо за помощь
й анрол 08:45:28
в моей метафоре о кадмие и печени было прекрасно все и отсылка к чему-то вечному и романтизация созависимости и любовь и нежелание покидать друг друга только вот незадача она ржот и спрашивает даня что такое кадмий. она такая милая так счастлив быть с ней
четверг, 8 ноября 2018 г.
Й понтий песат 16:39:16
На метеостанции работа тяжелая. Раньше не задумывался о том как живут люди которые пишут прогнозы, составляют метеоданные или следят за экологией. Оказывается очень неблагодарная дичь. Бессонные ночи, экономия верхушки даже на туалетной бумаге. Унизительные зарплаты и нехватка кадров. Это федеральный бюджет, чувак. Ты работаешь за четверых, задерживаешься на работе до поздна- это норма. Но есть в этой безнадежности какой-то кайф. Остался один город.
среда, 7 ноября 2018 г.
взмах невидимых крыльев hungry moon 22:32:50

hidden passion

Сегодня я как-то снова вспомнила себя в пятнадцать лет. Мои мысли начались от Германа Гессе. Это мой любимый писатель. Кто-то, уже не помню, кто, сказал, что мы обычно идентифицируем себя с персонажами книг, поэтому та или иная книга нам нравится более других, герой оказывается более близок. Я не скажу, что согласна с этим, тем не менее, думаю, это применимо относительно меня и книг Германа. Когда я открываю его книги, я будто погружаюсь в свой собственный внутренний мир. Потому что я точно так чувствую, точно так думаю, даже пейзажи, описанные в его книгах, меня увлекают, поскольку именно таким языком, в таких чувствах я воспринимаю красивое. Мне кажется, что я очень близко его знаю. И первый раз я открыла его книгу, когда мне было 15 лет. Тогда я, помню, не дочитала, но позднее вернулась и открыла его для себя полностью. Надеюсь на этот Новый Год получить собрание его сочинений в 8-ми томах.
Почему-то даже АА считает, что его книги нудные, хотя и "концептуальные". Для меня же они совсем не являются нудными. Ритм его повествования созвучен моему внутреннему ритму. Он просто нетороплив и любит рассуждать, его герои довольно рефлексивны; чувствительны, но поглощены исследованием своего внутреннего мира, немного оторваны от действительности. Помню, я как-то думала, что если бы мы с Германом встретились, то кто-то из нас мог бы влюбиться в другого, томился бы, но другой об этом так бы и не узнал, мы бы не познакомились. Или же, наверное, при всей схожести, мы бы чувствовали друг к другу неприязнь, как одинаковые полюса отталкивает друг от друга. А, может, это была бы очередная книга о том, как мужская и женская часть одного человека не могут найти общего языка.
Кстати, отступлю еще. Мне претит, когда кто-то начинает анализировать книги и хочет непременно втянуть в этот процесс меня. На мой взгляд, это похоже на то, как что-то живое, чувствующее хотят вскрыть ножом и посмотреть, как это устроено. То есть организм хотят изучить как механизм. И это всегда так неполно. Интерпретации, интерпретации. Попытка высказать чувственное языком. Сама-то попытка хороша, но противоречит природе и убивает суть. И мне жаль, что я не могу донести многих вещей из-за того, что я их чувствую, но не могу сказать. И дело не в словарном запасе. Когда я начинаю объяснять, особенно, нечто объемное, для чего потребуется много слов, я будто начинаю постепенно убивать это как чувственное. Но как тогда передать?
Да, есть еще кое-что. Не дающее покоя. Это, для ясности, я все-таки пыталась объяснить в словах себе, хотя получилось не очень. В общем,
Мысль опережает текст. Я знаю, что мне нужно много писать, все свои мысли, теории, концепты. Потому что потом они сворачиваются, и я остаюсь знать их только чувственно. Обратно развернуть сложно, а затем сложно объяснить, как я пришла к выводам, строящимся на этих теориях. Да и, в целом, что-то мне подсказывает, что мне будет, кого учить. Что-то вроде предназначения. Кстати, такая глупость. Мне действительно хочется учеников. Но, я понимаю, что знание должно быть "объективно", что это должна быть какая-то дисциплина или навык, конечно, связанный с духовным развитием, в процессе которого я могла бы давать свои мысли обучаемым и получать обратно, обработанными, может, дополненными, видеть, как кто-то воспринимает это и это ему помогает. Но, да, я не обладаю, пожалуй, ничем. Я обладаю недооценкой своего мастерства в любой области. Мне постоянно кажется, что я "недозрела". Где-то это объективно, где-то - нет. Многие, не имея никаких оснований, делают громкие заявления о себе, тем не менее, так они начинают свою активность и подтягивают свои знания и навыки в процессе, но они умеют начать, умеют двигаться. Я же постоянно думаю, что мои знания и умения недостаточны для того, чтобы о них как-то заявлять. Таких примеров в моей жизни предостаточно в настоящий момент, какие-то из ситуаций - стабильны и растянуты во времени, это все то, что я никак не начну. Сейчас, к слову, я даже думаю, что не хочу иметь детей по той причине, что не смогу их научить ничему полезному, буду как-то плохо к ним относиться и вообще не так сильно кому-то нужна такая мама, как я. Депо. Ну, а учеников не жалко. Самый свежий пример такой недооценки себя - недавно катались на лошадях. Меня спросили о том, умею ли я кататься. Я невнятно покачала головой, что означало "так-сяк". В итоге мне чуть не дали мула, хотя, видя мою очень злобную физиономию, дали коня, но того, что был меньше. В итоге весь маршрут мы на конях шли пешком, с сопровождающим. Под самый конец я не выдержала и попросила, чтобы мне дали нормального коня прокатиться пару кругов по загону, но "по-человечески". Собственно, десять минут счастья было. После чего меня удивленно спросили, почему же я не сказала раньше, что спокойно могу скакать, можно ведь было не сопровождать меня и дать коню бежать, а не идти. Что ж, вопрос хороший. Называется, высокая планка. Если я не участвую в соревнованиях и не бегаю на коне 24/7, то, видимо, "так-сяк". А что касается таро, то я уже задумываюсь, а нужно ли вообще задумываться о потоковой работе. Человеческие запросы очень мало меня интересуют, тупы они, как невесть что. Я, конечно, тоже таким балуюсь, но каждый день так деградировать - уж не знаю. Оторванность от действительности, как я писала выше, кажется, это она.
Собственно, почему я пишу такой большой текст, так и не продолжив тему первого моего предложения? Все просто, я несколько дней подряд большую часть времени провожу за чтением книг. Вот и лезет поток, большой, развернутый. Развернешь один - вот, уже полез второй. И множество ответвлений мысли. Хочется сказать и о том, и о том, и обо всем подробно. И не удержаться. Хотя бы кратко, но все-таки.
Я снова скачала себе пв. Бросила играть я последний раз 2 года назад, а теперь опять потянуло вернуться. Бросила по той причине, что поняла, что виртуальный мир полностью заменяет мне реальный, а это уже ненормально. А сейчас это мой осознанный эскапизм. Вообще период такой начался, бегственный. И уже успела задонатить около пяти тысяч. И сейчас акция классная. Но деньги, которые у меня есть, сейчас не при мне. С какой-то стороны это хорошо, а с какой-то - я все равно их потрачу в игру. Единственное, что останавливает, это то, что эти деньги, скажем так, подарок, и меня просили не тратить на все подряд, а на что-то одно, но нужное. Поэтому будет максимально тупо потом сказать, что я слила их в игру. Даже, к примеру, курсы астрологии/таро/дч/­итд гораздо более разумное и адекватное вложение, которое было бы одобрено.
А еще я уже больше двух недель не общаюсь с людьми. То есть, я общаюсь только с родственниками, но не общаюсь со сверстниками. Вообще. От слова совсем. Буквально пара коротких переписок - натурально, из нескольких предложений, по делу, и все. Я как-то и не знаю, хорошо это, плохо ли. С моим осознанным эскапизмом очень хорошо, поскольку раньше ужасная потребность в живой душе и гнет моих иррациональных страхов, субъективное чувство одиночества, основанное на инстинкте выживания, столько донимали меня, что приходилось искать контакта. А контакт, как правило, только заставляет меня, рано или поздно, испытывать сильно неприятные эмоции.
Так и вот, вспомнила я себя в пятнадцать лет. У меня были крашеные черные длинные волосы, моя бледная кожа, мои тонкие губы, мой каждодневный макияж, моя одежда с модным в то время рисунком в виде крестов. Этот период у меня ассоциируется с какой-то невинностью. Как будто не свершен еще какой-то грех, который образовал пропасть между мною тогда и между мною сейчас. А еще период до этого, когда у меня были длинные волосы натурального цвета и платье в белое кружево. Но тогда мне было слишком уж грустно, и это было не по внутренним причинам. Сначала, когда я вспомнила этот период, когда мне было пятнадцать, мне показалось, что тогда я хорошо себя чувствовала, поэтому у меня возникло такое желание сейчас покрасить волосы снова в тот цвет, будто так я верну себе себя тогдашнюю. Но, подумав, я поняла, что хорошо мне никогда особо не было. Вообще. Сейчас, пожалуй, из лучших периодов за мою прошедшую часть жизни, поскольку сейчас нет каких-либо внешних тиранов и обстоятельств-мучит­елей. Теперь все это внутреннее. Если раньше мне было просто плохо, это относилось к области душевных болей и, максимум, тоски по идеалу, ну и аутоагрессия с себянелюблением, то теперь это объективный пиздец, хотя было и хуже (2 года назад), но могло бы быть и еще хуже (как кое-кто). Да, пожалуй, меня успокаивает то, что у некоторых знакомых крыша поехала в полнейших смыслах этого слова. Не так, чтобы чуть съехала и ерзала, а вот чтобы уже оторвалась и улетела восвояси. Если честно, мне даже кажется, что во время знакомства с этими людьми мы сошлись потому, что находились примерно в одинаковом состоянии, стадии. Только кто-то чуть выбрался, а кто-то сказал "пока-пока". Да и ладно. Я о том чувстве невинного. Это такое классное состояние, когда видна эстетика. Когда трогают стихи, еще не до конца зарублены мечты и что-то чувствуешь. Сейчас я слышу себя иногда. Это тот пресловутый внутренний голос, который иногда что-то говорит, а иногда и кричит. И ты знаешь все, понимаешь... - Вспомню сейчас правило психологических тренингов. - А я знаю все, понимаю, но оставляю себя запертой в себе, у меня нет ключа. Это существо внутри меня не может осуществиться. То есть, по сути, я, глубинное я, то я, которое я, - я не существую. То есть, я не существую в реальном мире. Я существую внутри и то, что я существую, уже очень хорошо. Но я не проявляюсь в мире, я не живу, не действую. Но я хотя бы есть. Раньше и того не заметно было. А я есть и я чувствую, но это столь иррационально, столь отвергается разумной системой меня. Когда я начинаю осознавать себя этим внутренним голосом, когда переношу в него свое сознание, я вдруг понимаю, что то, что осталось сверху - бездушная машина, крепость. Здесь трудно выражаться словами, поскольку необходимо донести понимание, где я, где не я, где мое сознание, и что есть, кроме этого, ведь иногда это тоже я, а иногда нет. Термин Я вообще очень сложен. Или, допустим, когда каждая из субличностей, возбужденная всех нас интересующим вопросом, рвется к "микрофону" со своим мнением? Личностей много, а микрофон один. Если мнения группы личностей совпадают, то нужно говорить "мы", а если нет - то "я", но сначала у микрофона одно "я", а потом другое "я", и всех в итоге путают. Но вернемся к тому, когда я - это маленькая точка глубоко внутри, оно обладает моим голосом и, в общем-то, даже визуальным представлением. Когда сознание перемещается и становится этой точкой, то вся та психическая структура, что оставлена сознанием, становится тюрьмой - автономный механизм, созданный мною(нами?), видимо, из соображений безопасности, когда-то это было нам необходимо. Эта тюрьма бездушна, хотя обладает также собственной речью и своим арсеналом действий. Вот, я знаю, с чем сравнить. Эта оставшаяся психическая часть похожа на какого-нибудь из персонажей моих снов. Персонаж - часть психической массы, он запрограммирован и следует своей программе. Если же я осознаюсь во сне и вступлю с ним в диалог, он ответит лишь на то, что в его компетенции, если я попрошу его действовать каким-либо определенным образом, то он ответит, что обладает ограниченной автономией и не может нарушить программу. Так что обойти ее могу я, как сознательное существо, он же действует автоматически, хотя, скажем, также обладает речью, но действовать может лишь программно. Так и с ситуацией, где для меня психическое вещество исполняет роль тюрьмы. Я пытаюсь выбраться, но слаба, и до того, как наберусь неимоверной силы, превышающей силу тюрьмы, я не выйду. Тюрьма же, можно подумать, испытывает ко мне некоторую жалость, но не может отойти от своих функций, поскольку ее программа - защищать и удерживать, как внутри, так и снаружи. К моему большому сожалению, ограниченное число ситуаций пробуждают это внутреннее Я. Ему неоткуда набраться сил, чтобы вырваться и проявиться, отстоять себя самостоятельно. И один из плюсов, наверное, этого моего Я - оно обладает целостностью. Я в этом не уверенна, у меня(нас) в голове это трудно помещается. Нам правда сложно представить, что есть кто-то, кто мог бы вместить в себя всех нас. Вот, сейчас наступил момент, когда все больше человек из нас об этом задумались и каждый сейчас рвется к написанию этого текста. Мне показалось, что она могла бы нас действительно вместить. Мы ведь долго этого искали. Мы живем дружно, но все равно это тяжело, когда вас много, а тело - одно. И самоуничтожиться мы явно не можем, оставив кого-то одного. Но если есть кто-то, кто мог бы сохранить всех нас и сделать чем-то одним - я думаю, что мы должны попытаться помочь этому. Что касается, вновь, невинного и более-менее аутентичного моего тогдашнего образа, могу сказать, что мой проступок, нарушивший невинность, состоял в моем внутреннем сломе. Тогда еще, года четыре назад. И все после этого усугублялось, и невиданным способом я вынырнула. Но суть в том, что когда-то я предала себя и отказалась от себя. Примерно поэтому у меня есть татуировка "Henry". Потому что я хочу помнить, я не хочу отрицать, я хочу если не вернуть, то хотя бы сохранить. Когда я пытаюсь вернуться в то состояние пятнадцати лет, я словно пытаюсь залезть в детскую коляску, которая мне давно не по размеру. Залезть я, конечно, могу, вот только я выросла. И неизбежно, что со мной произошли какие-то вещи, внешние, но все-таки, куда важнее, и внутренние, которые оставили глубокие следы и преобразовали меня. И я уже не буду никак в том же виде, в каком была. Неизбежно преобразованная и нуждающаяся в дальнейшем развитии, я могу приблизить еще больше "Henry", но понимая, что нахожусь среди множества множеств.
По поводу множеств - я снова возвращаюсь к понятию о Майе. Абсолютно точно чувствую и понимаю, и другим словом, кроме "Майя", Майю не передать. Я объемлю мир в множестве, я вижу линии, я вижу всевозможные интерпретации, я вижу ОЧЕНЬ. МНОГО. И чем более я погружаюсь в видение этого, тем более я предаюсь трансценденции и перестаю существовать как я. Я чувствую себя абсолютно всем, но это тоже неверно, потому что уже нету "я". Как можно передать "я - это все, а все - это я", если Я вообще в этот момент нету. Все - это все? Это трудно. Кажется, что просто и очевидно, каждому понятно, но сказать-то как? Тому, кто знает состояние, это ясно. Но словами объяснить никак. И это состояние трансцендентальност­и включает в себя знание обо всем. Я знаю все, что есть. Я знаю суть. Я знаю, если угодно, истину. Сказать я этого абсолютно не могу. Довольно большую часть этих знаний я имею в состоянии, когда еще являюсь "я". Когда же становлюсь всем, то просто есть. Все. Поэтому так трудно рыться в словах. Но зачем-то я это делаю. Конечно, здесь я не усердствую, чтобы кощунственно пытаться передать нечто сакральное. Но все же что-то я здесь говорю. И знаю, что говорить нужно, чтобы видеть мысль насколько можно более развернуто.
А последней мыслью здесь, пожалуй, будет то, что меня уже несколько лет гложет. Я ощущаю суть, я ощущаю взаимодействие двух людей и вижу энергии, что задействованы между ними, вижу, что происходит на "тонком плане". Но, к сожалению, у некоторых людей наличествуют фильтры, не позволяющие им дойти подобной информации до сознания. У других же, все еще подлее, поскольку я знаю, что эта информация доходит до их сознания, они знают, они чувствуют, понимают, но, согласно их психической организации, выработанным там правилам взаимодействия с реальностью внутренней и внешней, их обработка этой информации и дальнейшее поведение может отличаться от того, как это происходит у меня. И это просто максимально тупо, когда люди чувствуют и знают суть их взаимодействия, но не могут найти друг друга на когнитивном уровне. И я совершенно не знаю, что с этим делать. Я обсуждала вкратце эту проблему с несколькими людьми, но увидела, что они не совсем меня поняли. Или, может, их ответные слова были сказаны не на том языке, на котором говорю я. Ведь если превращать все это в разговор - снова начинается банальный анализ, "резание живого". Это тонкий материал, и с этим сложно. Я знаю, почему душа как бабочка. Но сколько слов мне предстоит сказать еще.

Категории: 1
•| Кошмар А.С.Гро 18:42:05

Sun king in dust — из звёздно­й россыпи­ небес

1. Первая любовь.
Влюблённость. Первая. Милая.
Пусть начнётся именно с очаровательной истории из моего далёкого детства.

Мне тогда было примерно пять-шесть лет — точно не больше шести лет. У моего старшего брата был довольно миленький друг. Стоит заметить, что старше меня он был лет на восемь. Юноша был крайне заботливым и всегда уделял мне время, так как я была крайне надоедливой младшей сестрой и часто таскалась за братом и его друзьями. У меня было несколько идеалов среди них: один воплощал лучшего старшего брата, а второй мне нравился. Отношения с самим братом были сложными, так как быть милым с чужой сестрой куда легче, чем быть ей братом самому. Особенно когда она сломала тебе денди и вообще натуральная плакса. А его друг... был ко мне невероятно добр. Я всегда старалась держаться подле него (бедняжка), и безумно радовалась, когда он к нам приходил. В отличии от остальных друзей брата он не был со мной с самого рождения, а появился гораздо позже, поэтому я не заносила его в свой список старших братцев.

Я помню лишь несколько моментов. Первый, когда я решила продемонстрировать свои классные джинсы. Была слегка пасмурная погода. Ребята что-то делали во дворе нашего дома. Мы с отцом вышли из машины, он взял меня на шею и прошёлся мимо них в дом — я ожидала, видимо, что от моих новых штанов мною начнут, наконец, восхищаться. Забавной я была. Второй же произошёл, вероятно, осенью или зимой, так как у нас уже был компьютер — мама подарила его брату в конце октября, когда мне было шесть. Я купалась в ванной вечером, когда вдруг услышала, что пришёл Андрей. Почти моментально мои водные процедуры были окончены, быстро оделась, мама накинула на меня большое полотенце, и я довольная побежала в комнату брата на руки к юноше. После я не хотела его отпускать домой и чуть ли не плакала, вцепилась в него и не отпускала. По-моему я так и заснула у него на руках. Третий произошёл весной, когда я удивилась летящему пуху на улице. Андрей мне объяснил, что приближается лето. Четвёртый же последний. У нас была его книга, которую он давал брату почитать. Я всегда интересовалась книгами, так что, конечно, я её листала довольно часто. Между какими-то страницами лежала валентинка. У меня тогда что-то ёкнуло в сердце. Что бы я тогда ни подумала, но на долгое время она стала предметом моего разглядывания. И каким-то днём я выбежала, почти как всегда, радостная из дома, чтобы поиграть (надоесть им) с ребятами, но среди них не оказалось Андрея, но особо огорчаться я не стала — побежала чуть вперёд, ожидая его увидеть за гаражом. Меня пытались остановить, но, видимо, во мне тогда пробудилась скоростная комета. Я бежала, а потом резко остановилась — мой любимый принц целовался с какой-то девушкой. Я развернулась и так же быстро побежала назад в дом. Взяв валентинку и книгу, я спряталась за столик мамы, свернулась в комочек и плакала. The end.

P.S. Видимо, я весьма ярко проявляла порою свои чувства, если судить по одному рассказу от моей мамы по этому поводу. Она заявила со смехом, что у моего папы была чуть ли не паника из-за моих чувств. Он искренне боялся, что я вбила себе в голову влюблённость надолго. Как минимум до того момента, когда у ребят начинаются первые влюблённости. Он восклицал: "Ну, почему этот рыжий с веснушками? Ей что всегда такие будут нравится? Не бывать этому никогда!". К счастью, всё осталось в детстве, да и семья Андрея вскоре переехала. Дружба брата с ним почему-то ушла. И по иронии судьбы это я сама сейчас рыжая, а время от времени у меня появляются слабые веснушки на лице от солнца.

2. Кем Вы хотели стать в детстве?
Подробнее…[SPOILER]
3. Любимые мультфильмы, фильмы и сериалы в раннем детстве.
4. Какой предмет в школе Вам нравился больше всего?
5. Пять ароматов, которые Вам нравятся.
6. Пять фобий, которые Вы испытываете.
7. О чём вы думаете, когда засыпаете?
Итачи. Я серьёзно. Я думаю об Итачи уже много лет. Почти каждый раз. Иногда устаю, иногда пытаюсь нормально засыпать, иногда думаю о планах на день и рассказах, но зачастую последняя мысль об этом герое. Не постоянно, конечно, но всё же. Мне уже даже не стыдно — мне катастрофически неловко. И по-моему мне уже стоит серьёзно задуматься об этом. Это не смешно.

8. Вы и алкоголь. Наркотики. Сигареты. Кальян.
9. Десять фактов о себе.
10. Кем вы были в прошлой жизни? Предположите.
Г р е ш н и к о м. И очень страшным, вероятно.

11. Верите ли вы в Бога?
12. Три мысли, за которые стыдно.
13. Перемешать музыку и написать пятнадцать треков.

• Nickelback — Burn It To The Ground
• SEVENTEEN — Don't Wanna Cry
• Blue October — Fear
• Howard Shore — Old Friends (Extended Version)
• Gareth Coker — To the Brink
• Faun — Zeitgeist
• The Emotions — Best Of My Love
• Ludovico Einaudi — Exit
• Hamilton Leithauser — 11 O’Clock Friday Night
• Nagi Yanagi — LOVE & ROLL
• Зоопарк — Лето
• Волны — Книжный червь
• Ария — Смутное время
• Michael Nyman — Fish Beach
• Комсомольск — Всё исчезло

14. То, что вы хотите прямо сейчас сказать десяти разным людям.
Я не хочу разговаривать особенно с кем-то. Десяти не наберу на самом деле.

• Достаточно давно желаю одному человеку всё самое лучшее. Нет, правда. Мне безумно хочется сказать, что у него однажды всё образуется и все будет отлично, но я не хочу показаться уж слишком навязчивой. Я уже сказала один раз, хватит с меня. Вообще это незнакомый мне пользователь этого сайта. Мне, видимо, нельзя браться за чтение дневников. Но пока что это навязчивое желание меня не покидает уже несколько дней. Мне безумно неловко из-за этого.
• Другому человеку я хотела бы сказать: "Давай начнём всё с чистого листа?". Но я абсолютно не имею право на это, в общем. И мой новый лист, как всегда, закончится какой-нибудь неприятной ситуацией. Да и у меня сил особо нет на что-то хорошее. И нет, это никак не связано с амурными делами, если что.
• Я бы хотела поблагодарить руководителя кружка по изобразительному искусству — Александра С.. "Спасибо, что верили в меня".

На этом всё.

15. Что Вам нужно успеть до нового года?
Мне нужно успеть придумать потрясающий план выживания в проблемах, которые я себе устроила и продолжаю усугублять положение дел. Но с этим у меня в последнее время дела не очень, так что, я надеюсь, что я сделаю хоть что-то из своих святых обязанностей перед жизнью, семейным долгом, перед собой и своей совестью. А по конкретике пару моих невероятно (ага) важных дел и одно стоящее:

— Нужно взять уже во фриме не кофе, а чай. Серьёзно. Пора бы попить чаёк. Желательно тот самый вишнёво-имбирный. О, чизкейк к нему ещё взять.
— Сходить, как в старые добрые времена, в кинотеатр одной. В афише выделила недавно пару фильмов на ближайшее время: "Оверлорд" (до 14 ноября) и "Богемская рапсодия" (до 21 ноября). Конечно, я забуду/не успею/не смогу сходить. В любом случае мне нужно на что-нибудь сходить до следующего года.
— Мне нужно хотя бы попытаться найти номер А.С., дабы поздравить его потом с Новым годом. Очень надеюсь, что с ним всё в порядке. Всё-таки возраст и... вообще мне его не хватает. Я даже не уверена, что тот номер ещё действует. И у меня есть небольшой страх узнать что-то плохое.
— Приготовить подарки, но не на Новый год, а на прошедшие Дни рождения некоторых людей: мама и жёнушка.

А все остальные дела слишком страшные.


Музыка Secret Garden
Категории: #Временно
показать предыдущие комментарии (3)
00:23:27 Тамплиер
не хочешь найти паренька?
00:24:28 Тамплиер
о, ты слушаешь комсомольск... обалденно люблю тебя
00:25:27 Тамплиер
Из-за тебя сижу на сладком ты придурок
04:29:55 А.С.Гро
Мы будем сидеть на сладком, пока я решу остановиться. Я старший в семье, мой птенчик.
•| Сбивчиво. Очень сбивчиво А.С.Гро 13:51:19

Sun king in dust — из звёздно­й россыпи­ небес

В сне земном мы тени, тени...
Жизнь — игра теней,
Ряд далеких отражений
Вечно светлых дней.


В. С. Соловьев

­­

Свет. Огонь. Свет несущая.

Когда я слышу из кривых уст имя, данное мне отцом, то мне становится неприятно. И не только потому, что я его перестала воспринимать. Не только. Да, я, в самом деле, плохо осознаю, к кому зачастую оно адресовано. Прошло уже очень много времени, и это выросло во что-то большее. По-своему вышла весьма ироничная ситуация. Родители решили дать мне такое имя, которое бы означало что-то светлое. Нет, даже не так. Чтобы я сама несла этот свет, чтобы я сама была им (очень жаль, что их воля криво исполнилась; если кто-то скажет, что я светла, то удивлюсь: чаще тьма. Или, быть может, она просто так нужна свету?). Именно моя мама должна была дать имя второму ребёнку — она уже считала меня Еленой (всегда были ассоциации с огнём, но само имя мне никогда не нравилось раннее, чего не скажешь о самом огне в конечном итоге). Однако отец запротестовал и вместе с моим старшим братом заявил, что девочку следует назвать Светланой. И никак иначе. Так и случилось. И теперь я не могу избавиться от мысли о том, что его запачкали грязными ртами. Изуродовали. Исказили. Уронили в земную бездну. Это не свет. Полумрак. Нечто иное. Но не свет. И это слово не воспринимается мне более именно именем. Оно что-то большее. Нечто другое. Свет, подаренный мне близкими людьми, которые лелеяли надежды относительно меня. Это свет. Настоящий. Не имя. Как символ. Как оберег. Как талисман. Я не знаю. Но оно запретно в моём восприятии. Я уже спокойно реагирую, когда редкие люди вдруг обращаются ко мне так (очень и очень редкие) просто потому, что считаю это какой-то формальностью. Да и не слышу, не воспринимаю. Но, тем не менее, имя – это безумно важная составляющая человека. Как назовёшь себя, так и покатишься. Лучше, конечно, пойти. Так что этот вопрос со временем отпадёт для меня вовсе.

Да, его запачкали. Но только меня уже не запачкать.

Я осознаю, что большую часть своей жизни стремилась стать кем-то, но не собой. Только вот итог печален. Оправдать чьи-то надежды. Стать светом. Стать лучше, чем старший брат. Доказать что-то и кому-то. Быть лучше, чем все прочие. Но всё это детский вздор, глупости, если хотите знать. В моих руках всё рассыпалось. Рано или поздно. Вообразить себе какой-то идеал дочери, которую бы отец любил, уважал. Которой бы восхищался. Но каждый раз мне казалось, что я всё делаю не так, как надо. В моей голове как будто засел отцовский голос, воплощающий мою совесть и всё на свете в этом духе. Но отца нет и не будет. И мне не узнать, каким он был сам. Верно, знаю: он был бы мною разочарован сейчас больше, чем когда-либо на свете. Я не стала ни идеалом дочери, которую сама себе придумала, ни собой — сейчас я просто прах. И крах, который звенит в имени, данном мне этим человеком. Но продолжать гонку за лучшее в себе просто не могу. И уже очень давно. Может быть, не было бы сейчас этой катастрофы, если бы я столько лет не подрезала бы сама себе крылья. Мой свет искажался и обращался тьмой в самый неподходящий момент. И ко мне, и к людям, которые меня окружали. В действительности ни один человек, который бы сблизился со мной в реальной жизни, не остался в целости и сохранности. Порою я влеку к себе обманчивым светом кого-то, а потом ничего хорошего не происходит. Вот и всё. Потому что я один сплошной обман — самообман.

Подробнее…От придуманного мною идеала дочери отца мало что осталось. Но мне стоило понять раньше, что я не кукла, я не проект своих родителей. Единственным кем я могу стать — это собой. Я не могу отвечать запросам других людей и это нормально. В попытке стать кем-то я стала никем, все мои знания и воспоминания перегорели, оставив лишь обрывки, — и пить таблетки я не желаю. Теперь могу дышать лишь словом, но у меня и его забрали — у меня остался лишь сон. Я не проект. Ни их, ни ваш, ни твой, ни свой. Один сплошной обнажённый нерв. Но я точно могу сказать, что моя семья важна для меня. Они столь много сделали для меня.

И в то же время меня злит. Ты называешь долг перед семьёй зависимостью. Я не могу забирать у матери последние деньги на дорогие вещи, потому что я их хочу. Она заслужила тоже. И заслужила очень многое. Это не страх перед мнением. Нет. Я дорожу её сердцем и не хочу сделать ей больно. Но у меня плохо получается дорожить чем-либо, кем-либо. Бросать колкие слова в сторону своего окружения — это не свобода. Это рабство своей пылкости. Своего бунта. Попробовать беречь — это труднее. Ты говоришь, что я зависима? Да, наверное, семья и любовь в некоторой степени это почти всегда зависимость. Я не сорняк — меня вырастили, понимаешь? И я вправе быть им благодарной. Я могу делать то, что пожелаю и причинять им боль... Но постой — я этого не хочу. Поэтому я этого не делаю. Понимаешь?

Да, не всё так гладко. И любовь и свобода, которые мне давала мать, всегда были спорными вещами. Я вечно принимала сложные решения одна. Мне думалось, что меня просто бросали и говорили решать. Она боялась принимать такие решения за меня, чтобы не повторять ошибок своих родителей. Это здорово, но это крайности. Абсолютные. Однако если задуматься я всегда могла попросить совета и поговорить по душам, но я возвела стены. И эти стены я возвожу везде.

Я стараюсь быть честнее, стараюсь.


Всем ужасом весны пропах мой лёд души. И ты со мною больше не греши.
В златом свете мы с тобою стояли наяву. Однако не смеши: ты обманут был красотами огней.
Ведь в златом фальшивом свете фонарей мы стояли наяву.


Подкаст Secret Garden - Dreamcatcher

Категории: #6 - Колыбель качает нимфа
вторник, 6 ноября 2018 г.
Придумал небольшой рассказик про ОС. Пока что в стадии разработки. ]:-) Marikukun 19:17:09
Около два года назад, 16 подростков попали в глубокую кому. Эти юноши жили в разных уголках мира, но всех их объединяло невероятная мозговая активность, така же когда человек видит сон. Их нельзя было назвать коматозниками, но и в сознании они не были. Множество попыток разбудить их не увенчались успехом, словно их души покинули тела, и находились они очень-очень далеко. Эта проблема затронула множество научных сообществ, так как в истории таких случаев ещё не наблюдали. В разных СМИ были афишированы истории о подростках мистическим образом провалившийся в вечный сон. И наконец, два года спустя один из них наконец проснулся.

#Россия# город Иркутск. 1 клиническая больница.
В палате пациента в данный момент находились 5 человек. Это было не обычно, ведь если учесть размер палаты, то в нем могли находиться примерно Максим 3 человека. Из них 2 учёных профессоров, один дежурный врач, один оператор видео съёмки и сам пациент. Возникает вопрос, а зачем эти люди собрались здесь? Прична этого была в пациенте. Он два года находился в коме, но его мозг проявлял невероятную активность, за которой в редких случаях можно наблюдать так долго. Если учитывать что он находился в таком состоянии уже два года, то можно сказать очень-очень долго. Один из учёных наблюдавший за энцефалограммой пациента решил, что такую мозговую активность человек проявляет только когда он видит сон. Коротко говоря этот пациент видел сон на протяжении двух лет. И таких людей по всему миру насчитывалось 16. Это назвали редкой болезнью, которому не было ни каких объяснений. Только одно связывало всех этих больных. Они все были примерно одного возраста. И вот сейчас 2 учёных, дежурный врач и видеооператор чуть ли не ликуя ожидают первые слова пациента который только что проснулся. Однако не смотря на то что уже прошло около 10 минут, пациент не проронил ни слова. За это короткое время он только перешёл в сидячую позу и начал наблюдать за окружением. Однако, эти 10 минут для людей которые чуть ли не сходящих с ума, от ожидания казались почти вечностью. Наконец он произнес свои первые слова за эти 2 года, после пробуждения. Слова которые чуть не повергли в шок всех находящихся в этой палате, за исключением пациента.
- Черт. Опять петля? Но кажется локация изменилась. Пофиг. Просто поубиваю всех находящихся здесь.
Рука видеооператор дрогнула. Минуту назад он улыбался до ушей, так как снимал очень редкий материал, который мало кому удалось бы заснять. Но теперь в его голове крутились последние слова пациента "поубиваю всех находящихся здесь".
Однако учёные даже не дрогнули. Один из них предположил, что пациент ошибочно думает что он все ещё находится во сне.
- Прошу прощения, но вы находились в коме два года. И только что проснулись как мы предлагаем после долгого сновидения.
-...
Пациент на минуту замолк.
- Вы хотите сказать что я уже в реальности? А не во сне?
- Да.
Отозвались все находящиеся здесь.
- А чем докажете?
Эти слова стали полной неожиданностью для учёных.
- Ну вы можете ущипнуть себя, или может вам принести холодную воду?
-...
Бернард(один из учёных) сам понимал как банально прозвучали его слова, но кроме это ему в голову больше ни чего не пришло. А остальные молчали как партизаны.
-Ладно. Есть более надёжный способ.
С этими словами пациент встал на ноги. Все замерли и наблюдая за ним. Он подошёл к стене, и с размаху ударил его кулаком. Как и все ожидали кулак глухим звуков ударился об стенку и оставил после себя кровавый след.
"Довольно радикальный метод проверки" отметил для себя Бернард"
-Хм.
Пациент погладил по своей руке и лизнул окровавленный кулак. Картина была мрачноватой, и все немного испугались пациента.
- Если бы это был сон, то по идее с таким слабым ударом, я должен был проломить стену, или мой кулак должен был пройти через нее. Да уж, кажется я действительно проснулся.
С этими словами пациент сел на свою кровать.
- Эм, не могли бы рассказать что с вами случилось? И что вы помните из последнего прежде чем попали в кому?
- В кому говорите? Вообще-то это называют глубоким сном.
-Так вы действительно видели сон? За все эти два года?
- Два года говорите? Как по мне я пробыл там две сотни лет. Да уж, как же хорошо опять вернуться в молодость. Там я порядком одряхлел и подумывал сменить аватар, но теперь в этом нет необходимости.

200 лет? Всех шокировали эти слова, за исключением Бернарда.
Он на протяжении 10 лет изучал ОС( осознанное сновидения) и в практике наблюдал что людям видевшие ОС казалось что они там проводили приличное время.
"Однако 200?" Отметил он. Но больше всего его волновало поведение пациента. Несколько минут назад пациент сказал "опять попал в петлю".
Обычно люди попадавшие в петлю после пробуждения чувствовали себя невероятно уставшими и страдали от глубокой депрессии. Некоторые даже попадали в психушку. В редких случаях конечно.
Однако в лице этого юноши не отображались эмоции. Ни радости от того, что вернулся, ни капли признака дэпрессии и дэперсонализации, которые он наблюдал у других людей.
- Для человека пробывшего столько времени в коме, вы необычно спокойны.
Отметил Бернард.
- Ну когда проживаешь два века, то необычайным образом обнаруживаешь, что теряешь способность проявляет хоть какие-то эмоции.
С этими словами он улыбнулся опровергая то что он говорил ранее.
Однако, его улыбка была настолько страшной, что дежурный врач невольно нажал кнопку охраны сам того не замечая.
- Кажется вы ещё не утратили способность проявлять эмоции.
Сказал Бернард улыбнувшись.
- Вы можете рассказать все что с вами случилось?
Обратился к пациенту Александр Юрьевич теряя терпение.
-мм. Я конечно могу рассказать все по порядку, но это займет довольно долго времени. Хотя ладно. Дела чуточку могут подождать. И кажется мышцы за это время атрофировались, и какое-то время я не смогу нормально передвигаться.
- Мы все внимательно вас слушаем.

-Это случилось хм. Я уже не помню число. Но кажется был ноября. Конец ноября? В то время я практиковал ОС (как я и думал отметил Бернард) и у меня это довольно хорошо получалось. В конце концов я достиг уровня, когда мог входить в состояние фазы просто по желанию. По началу было очень круто. Ощущать себя богом своего мира. Но в то время я не знал об этих жутких тварей.
- тварей?
- Да. Своего рода существа разных категорий. Энергетические вампиры, призраки, монстры. И у каждых этих тварей была своя иерархия. По началу моей ментальной энергии было достаточно что бы справляться с ними, пока я не встретил их.
-Их?
Все сглотнули. Если бы посторонний человек, не знающий о ситуации, зашёл бы в эту палату и послушал все, что говорил этот юноша, он бы решил что это парень несёт какую-то ахинею. Бред! Но для людей находящихся в этой палате, каждое сказанное слово было очень важным.
- Да. Мы называли их аристокрами. Высшие вампиры.
- Мы?
- Да хватить перебивать. Вы не даёте мне сконцентрироваться.­ Думаете это простое дело, вспомнить что случилось столько лет назад?
- Прошу прощения. Продолжайте.
Ответил Бернард, но в то же время, он размышлял о его словах. Он сказал "мы" значит есть вероятность, что он мог встретиться и с другими, которые находятся в данный момент в таком состоянии.
- Я встретитил одного из них. Он был необычайно приветлив, и темной ауры я не ощущал. Поэтому я решил не выгонять его из своего сна. Он появлялся у меня в с нах несколько раз. Мы довольны сдружились. И однажды он предложил мне погрузиться ещё в глубокий уровень. Он сказал что поделиться со мной со своими знаниями. Я купился на это. И спустились на более глубокий уровень. Если говорить насколько, то это около 7000.
- 7000 уровень? Вы можете более подробно рассказать об этих уровнях?
- Ну все эти уровни очень разные. Обычный человек когда видит сон, он находится от 1 го по 10 уровня. Практикующие ОС начиная от 100 го уровеня дальше. Предела нет. Но я очень редко наблюдал человека ниже 1000 уровня.
- Почему вы пустились настолько глубоко?

Бернард знал о чем говорил этот парень. Его пациенты не редко говорили об этих уровнях, в которых обитали разные мистические существа. Конечно по началу, он сам в это не верил. Но после 10 лет исследований, и опросив более 2000 людей переживших это в практике, он с ужасом осознал, что все эти люди говорили об одном и том же. Все настолько детально описывали эти уровни, что у него в архиве образовалась большая карта мира снов, с описанием каждого уровня аж до 100 го.
- Я был просто глуп. Вы ведь тоже знаете это чувство, когда все считают вас важным, чувство что вы избранный. Или это только у меня было так? В то время я был высокомерным. Я думал, что они признали мою способность. Но на деле это оказалось ловушкой. Вообще-то, у этих энергетических вампиров было негласное правило. Не убивать людей. Не высасывать их энергию без остатка. Конечно об этом правиле я узнал чуть позже. Но из аристократии нашлись бунтовщики. И один из них обманом заманил меня 7000 уровень, где находилось то пространство. Там была красная дверь, и конечно доступ имели только аристократы. Меня заманили туда, и в течении долгого времени высасывали мою жизненную энергию. Там я пробыл около 50 лет.
- Вы хотите сказать что они выкачивали из вас жизненную силу на протяжении 50 лет?
- ну это примерно пол года по вашему времени.
- Почему они сразу не убили вас?
- они были довольно разумными существами. В этом не было ни какой выгоды. Убив меня, они просто получили бы максимальную разовую дозу. А если оставить человека в живых, то ментальная энергия, через какое-то время восстановиться. Однако ментальная энергия человека не безгранична. Когда нибудь она должна закончится. Что более важно, через 50 лет они привели других людей. Их было очень много. Число этих тварей тоже возросло. И в момент когда я был уже на пределе, мне в голову пришла гениальная идея.
-...
-Я занялся каннибализмом.
Все дрогнули.
- Я понимал, что если не сделаю это, то просто умру. Но я не делал это насильно. По началу это была простой просьбой. Но потом у меня созрел план. Я собрал всех этих 15 человек...

Не успел как пациент закончить свои слова, как Бернард с шумом упал назад, вместе со стулом на котором сидел. Все находящиеся в комнате ощутили настоящий шок. Ведь, ровно столько людей сейчас находились в коме, в данный момент. Бернард с ужасом осознал, что все эти люди, все это время, находились в том месте, о котором говорил этот парень. А другой учёный, точнее нейробиолог, который не верил во все эти бредни про мистических существ, осознал, что этот парень, сейчас говорил о реальный вещах.
- хм. С вами все в порядке? Неужели это вас так напугало? А ведь это цветочки, по сравнению с тем что случилось потом.
- Н-нет. Все в порядке. Для начала, вы можете называть имя хотят бы одного человека находящегося в том месте?
- Я знаю имя их все. И не только имя. Я знаю о них практически все. Ведь я поглощал их ментальную энергию, и мы вместе много чего пережили. Но прежде чем я начну, я хочу, что бы люди находящиеся за дверью зашли в палату.
- А?
Пискнул дежурный врач. Он только сейчас понял, что довольно сильно сжимал копку экстренного вызова охраны.
- Там кто-то есть?
Удивился Александр Юрьевич
- Двое людей. Кажется из полиции?
Наверное уже можно предположить, что эти люди просто устали каждый раз удивляться. Но когда видеооператор открыл дверь, все с ужасом поняли, что этот парень был прав.
- Прошу прощения. Мы не хотели вам мешать, но мы получили вызов.
- Это я. отозвался дежурный врач.
- У вас что стряслось?
- Н-нет. Все нормально. Может уходить.
Ответил Бернард. Однако даже не смотря на эти слова, он так же подумал, был бы лучше если бы они остались тут.
- Как?
Дрожащим голосом спросил Бернард.
- Что как?
-Как ты узнал что они были за дверью?
- Но это ведь... Ах да. Вы ведь просто люди. Как я мог забыть такое.
- Л-люди? А вы кто тогда?
- Я? Я больше не человек.
- Вы утверждаете что вы не человек?
- Да, вы абсолютно все правильно поняли.
По их телам прошли мурашки. Бернард сам того не осознавая начал дрожать.
- Если вы не человек тогда кто вы?
- Эм. Ну. Как сказать... В словах трудно сейчас объяснить. Да постойте. Вы что,хотите запутать меня полностью? Я ведь ещё не назвал имена всех людей, находящихся в том пространстве. Давайте договоримся, все по порядку. Иначе я запутаюсь, и могу все забыть. Все же слышали поговорку, "сны тают после пробуждения"?
- х-хорошо. Можете продолжать.
- ***
Пациент в разнобой начал назвать имена всех этих 15 людей. Не только имена, но и страну в которой они жили, национальность, вплоть до номера телефонов, и домашних адресов. Чем больше он говорил, тем больше он шокировал всех. Всех окутал настоящий ужас. Однако Бернард не смотря на эту дрожь в ногах, ощущал так же и трепет. Он чувствовал, что стал первооткрывателем нечто невероятного.
- Но как вы смогли вернуться? Раз вы говорите, что эти существа очень могущественны, как вы смогли выбраться из того пространства?
- Я обманул их. Я вел себя так, будто моя ментальная энергия находится на пороге нуля, и я скоро умру. И в то же время, собирал энергию у других людей. Звучит довольно банально, но через какое-то время, я уже был у состояние разобраться с одним из них. Когда в том пространстве остался только один из них, мы напали на него и съел. Потом я попытался открыть дверь, но ни чего не получилось. Мы были в ловушку. Оставалось только ждать, пока один из них не вернётся и откроет дверь. И когда это случилось, только мне одному удалось выйти через эту дверь, а у других не хватило энергии.
- И вы наконец проснулись? Все верно?
- Отчасти да. Отчасти нет.
- К-как это понимать?
- Я ведь уже говорил о времени да? Я пробыл в том пространстве около 50 лет. Как вы думаете, что я делал оставшиеся 150?
Все сглотнули.
- Можно поинтересоваться, как вы определяли время?
- У меня были цифровые часы. Обычно, в ОС время отображается в виде --:--. То есть времени нет. Но я заставил их работать как реальные. По началу я считал секундами, определив лимит, я перевел их в минуты, потом часы, сутки, месяц и наконец год. Эти часы одновременно отображали все.
- Но это невозможно!
Вскричал Бернард. Это было абсурдно. Ведь во сне все зависит от внимание и концентрации. Даже умелые практики отмечали, что во ОС не могли определить время, и стоило им переключить внимание на что-то другое, так и время и даже локация изменялась.
- это невозможно для людей.
Опять он сказал для людей, подумали все.
- Все потому что, ни кто из практикующих ОС не делали этого. Ни кому и в голову не приходило сделать нечто подобное. Да даже если бы и приходило, им не хватало внимания концентрации. Это сложно объяснить на словах, но я к этому шёл долгое время. И у меня все получилось. Я могу продолжить господа?
- Д-да.
Сглотнули Бернард.
- После того как я сбежал от туда, у меня было искушение вернуться в реальность. Но там остались другие люди. Они за это время стали мне очень дороги. Мне пришлось отбросить свою человечность и превратиться того, кого я призирал больше всего.
- В энергетического вампира?
- Вы схватывает все на лету. Все верно. Я поднялся на верхний уровень, и начал охоту на людей. Точнее на их ментальную энергию. На верхних уровнях, на ментальную энергию людей, установлено ограничение. И когда выкачивание энергии доходит до определенного лимита, человек исчезает. Вы наверное тоже это наблюдали в своих снах? Когда вы видели кошмарный сон, вас же выкидовало в определенный момент? Момент, когда вы становитесь очень слабыми или когда вас убивают?
- Вы делали это с людьми?
- Конечно. А ведь как иначе собрать энергию? Я качал её без остановки. Даже не считать во скольких снах я побывал. Из за избытка получаемой информации, через какое-то время, мне пришлось просто убивать людей во сне, в место того что бы пугать их. Так дело пошло быстрее, хоть и получаемая энергия уменьшилась. В конце-концов, когда моя энергия превысила порок, я эволюционировал. Я стал настоящим энергетическим вампиром. И теперь, для выкачивания энергии, мне было достаточно просто прикоснуться к человеку.
- Вот почему вы говорите что вы теперь не человек?
Однако пациент не ответил на этот вопрос. Он просто продолжил.
- Через 100 лет вернулся в 7000 уровень с смог открыть дверь.
Все задержали дыхание. Однако выражение пациента изменилось. Словно, он не хотел об этом говорить. Словно, это было нечто, о чем он хотел бы забыть.
- Там меня ждала ужасная картина. Из 15 людей, остались в живых только 8.
- Что случилось с остальными?
- Они исчезли. Их энергию полостью высосали.
- Но насколько мы знаем, все 15 включая вас, все ещё живы. Хоть они ещё не пришли в сознание.
-... Вы проверяли у всех мозговую активность?
После этих слов, Бернард осознал, что некоторые исследователи перестали обмениваться энцефалограммами. В то время он думал, что их верхушки решил прекратить обмен результатами.
"Так вот что случилось" подумал он.
- Это сделали они. Эти двое уродов убили их. А остальные едва были живыми.
- Они? Энергетические вампиры?
- Лоренс и Тайлор. Эти два ублюдка сделал это.
(Это имена тех людей попавших в глубокий сон)
- Заметив меня они убежали. Я не стал гоняться за ними. Разве они ещё не проснулись?
- Нет. На данный момент только вы один пришли в сознание.
- Вот как.
- Если вы сказали что смогли попасть туда через 100 лет, что вы делали ещё оставшиеся 50? И что случилось с остальными?
- хороший вопрос.
Улыбнулся пациент.
- Остальные должны были уже проснуться. Я последний вообще-то.
- Но мы не получали ни какой информации об этом.
- Ну естественно. Если эти два ублюдка все ещё спят, то это отличный шанс избавиться от них.
- Что вы имеете ввиду?
- Вы ребята просто не понимает во что они превратились. Как много вы знаете о фазе? Об ОС? Вы думаете, что люди способные черпать из этого пространства только знания и жизненную энергию?
Профессор Бернард понимал о чем он говорил. Люди способные находится на фазе, и способные видеть ОС, могли черпать от этого пространства знания.
- Когда высасываешь из человека его ментальную энергию, вместе с ней передаются и знания. Если сказать по другому, то вполне можно покопаться у него в мозгу. Но не только это. Убивая этих тварей, вскоре я осознал, точнее мы осознали, что впитывали в себя их способность и...
Не успел пациент закончить, как у дежурного врача позвонил телефон.
- О как вовремя. Может мне передать трубу?
Обратился пациент к дежурному врачу.
Все удивились. Создавалось впечатление, что он ожидал звонок.
- Э? Но.
Дежурный врач взглянул на свой телефон, и вдруг обнаружил неизвестный номер. К тому же, если он не ошибается, то в России не было номеров с таким кодом. Значит, звонок из другой страны.
- Не могли бы вы передать мне трубу?
Слегка раздраженным тоном спросил пациент.
- Х-хорошо. Но этот звонок, он точно...
- Дайте уже наконец ваш чертовый телефон.
Дежурный с дрожащими руками передал телефон.
-( английский) Да. Слушаю.
-... (Не слышно что говорят по телефону)
- (Анг) А ты довольно быстро. Но не стоил заходить так далеко.
-...
- (Анг) Я только что проснулся и вряд ли в таком состояние далеко уйду.
-...
- (Анг) да ну? Вы ребята уже собрались? Как же вы быстро. Ладно, подгоните мне транспорт.
-(/) чего? И как прикажите мне добраться туда? Я ведь..
-...
- (\} О? Да же так. В реальности тоже работает? Я ещё не успел проверить. Ок.

На этом звонок закончился. Из всех находящихся только Бернард хоть немного разобрался в их разговоре. По тому, что он говорил, Бернард предложил, что ему звонил один из проснувшихся. Что более важно, если это верно, то они собирались вместе. Но больше всего, его волновали слова " В реальности тоже работает?" И как они узнали номер телефона дежурного врача? И откуда они узнали, что именно сегодня он дежурный? И то, что он находился рядом с ним?!
- Ладно господа, меня ждут великие дела) Хех просто шучу.
- Вам сейчас запрещено покидать свою палату. По крайней мере, пока вы не реабилитируетесь полностью.
Предупредил Александр Юрьевич, на что пациент улыбнулся.
- Меня Зовут Кен. Могу я узнать ваше имя?
Обратился Кен к Александру.
- Я уже все знаю о вас. Меня зовут Александр Юрьевич, Нейробиолог.
- Очень приятно.
Протянул ему руку Кен. Всем стало не по себе, ведь он полностью проигнорировал Бернарда, который находился к нему ближе всех. Александр почувствовал тревогу, но все же решил пожать ему руку.
- Мне тоже очень приятно. Буду очень рад, если вы поможете нам, в исследовании и дальше.
- Боюсь, в этом больше нет нужды.
Иронично ответил Кен. Его улыбка дрогнула и не успел Александр переварить его последние слова, как сознание покинуло его. Он безжизненно рухнул на пол.
Остальные же испугались не на шутку. Дежурный врач начал отчаянно нажимать на кнопку, а оператор кинулся к двери в попытке сбежать из палаты. Однако, Кен не стал спокойно наблюдать за этим, и протянул руку в направлении к двери. Дверь которую успел открыть оператор, тут же закрылся с глухим звуком, а оператора отбросило назад. Дежурный врач от страха сам не заметил как его сфинктеры расслабились, и сейчас он мочился в штанах.
- Что ты такое?
Чуть ли не шепотом спросил Бернард.
- Ну я ведь уже говорил. Я не человек. С тех самых пор как побывал там, я более не человек. И другие тоже. Мы больше не люди. И у нас есть незаконченное дело.
- И какое же?
Позволил себе вопрос Бернард.
- Ну для вас это не секрет. Ни чего, из того, что вы у себя в голове надумали мы делат